Рафаэль громко смеется, реагируя на слова Артура. Я их не расслышала, потому что окружающая обстановка пестрит звуками, лицами, движением, и все это слишком сильно подпирает личное пространство, чтобы можно было абстрагироваться.

В давящем хаосе взгляд вдруг цепляется за чертовски знакомую гавайскую рубашку, и в секунду по внутренностям пробегает холодок узнавания. Вспыхивает и тут же гаснет, но после вспышки внутри остается четкий след.

Илья.

Я скольжу по его фигуре взглядом, чувствуя в груди тепло. Тепло к нему и к тому вечеру, который однажды мы провели вместе. Наверное, этот вечер останется со мной навсегда. Нам было уютно вдвоем. Комфортно. И во мне есть потребность увидеть его лицо. Черты, которые в подсознании сохранились так же: греющим изнутри.

Но я вижу только его затылок, пока «парень моей мечты» болтает с другими парнями, и эта компания периодически разражается смехом.

Нить мыслей обрывается, когда подбородок обхватывают сильные пальцы. Слегка надавив, Артур разворачивает мое лицо к себе.

Его карие глаза вытесняют собой всю пестроту окружающей обстановки. Яркие, чертовски умные и цепкие — они смотрят в мои, и на секунду я глохну, но уже оттого, что любуюсь их кофейной глубиной.

Сообразив, что его губы шевелятся, встряхиваюсь и переспрашиваю:

— Что?

Меня словно толчком возвращает в реальность, и шум разом возобновляется.

Взгляд Артура делает молниеносный выпад мне за спину, потом снова возвращается к моему лицу.

— Алкоголь будешь? — повторяет он свой вопрос.

Алкоголь? Наверное, он не помешал бы, учитывая, каким шилом в заднице я чувствую лежащий в кармане презерватив.

— Я бы выпила пива…

Он снова осматривает гостиную, теперь уже поверх моей головы. Все это время мы держимся за руки, и я не хочу их разъединять, даже несмотря на то что наши ладони вспотели.

— Пошли… — тянет меня за собой.

Гостиная в этом доме гигантская, и она совмещена с не менее гигантской кухней. Дизайн обоих помещений — дорогостоящий хай-тек, и даже при творящемся вокруг бедламе все выглядит стерильным. На разделочном острове в центре кухни стоит пара ящиков со льдом и воткнутыми в него пивными бутылками. Упаковки с большими картонными стаканами кажутся здесь инопланетными, но другой посуды в открытом доступе нет.

Артур вскрывает для меня бутылку. Отдает ее мне, вторую протягивает Рафе, который возникает рядом через секунду после нас.

Мой затылок немного чешется. У этого зуда есть причины: на нас троих, так или иначе, смотрят и обращают внимание. По дороге на кухню Артур успел раздать достаточно приветствий, и его самого здесь встречают с огромным энтузиазмом.

— Палач! — зовет его кто-то, сопровождая обращение громким свистом. — Привет, родной! Ща подойду, потерпи…

Обернувшись на голос, он вскидывает руку с оттопыренным средним пальцем, но на его губах играет улыбка.

— Астахов! — окликает все тот же голос.

Рафа делает аналогичный жест: показывает средний палец.

— И тебе привет, дорогой! — летит ему приветствие.

Мой зуд усиливается, потому что этот обмен любезностями притягивает еще больше внимания, и, когда сама оборачиваюсь через плечо, с легким волнением жду того, что для Ильи мое присутствие здесь больше не секрет.

Так и есть.

Делая глоток из бутылки, я ловлю на себе его взгляд. Слегка удивленный, но не настолько, чтобы парня можно было назвать человеком с вдруг перевернувшимся мировоззрением. Подняв руку, он прислоняет два пальца ко лбу и салютует, я улыбаюсь ему в ответ…

Прыгаю глазами по лицам, в окружении которых он находится, но Божены не нахожу. Я не видела ее так давно, что наша развалившаяся дружба могла бы раствориться в памяти и исчезнуть, но этого не происходит. Она шевелит в душе все те же угли. Давит на болючие точки, но на этот раз мне дышать в разы легче.

От событий месячной давности меня словно отделяет водная завеса. Прозрачная и в то же время плотная.

Сделав еще один глоток, я отворачиваюсь и снова врезаюсь взглядом в глаза Артура. Он смотрит в мое лицо так пристально, что я от его внимания убегаю. Прячусь, глядя на Рафу, который говорит:

— Может, в хоккей погоняем?

Он указывает подбородком на стоящий у стены настольный хоккей, но Артур ответить не успевает. Тот самый парень, который приветствовал их минуту назад, налетает на Палача сзади и принимается в шутку душить его захватом.

— Блядь! — стонет Артур, а потом опускает плечо и забрасывает назад руку, хватая шутника за шиворот.

Палач стаскивает парня со своей спины с такой легкостью, будто месячного котенка, и это выглядит забавным настолько, что Рафаэль складывается пополам, начиная хохотать.