Бод чувствовал себя полным ничтожеством.

– Я хотел сделать тебе надгробье, – виновато проговорил он. – Я решил, что это стоит много денег. Поэтому пошел к нему, чтобы продать брошь и на эти деньги купить камень.

Она не ответила.

– Ты сердишься на меня?

Ведьма покачала головой.

– Это первое доброе дело, которое кто-то сделал для меня за последние пять веков. – Она улыбнулась гоблинской улыбкой. – С чего это я должна сердиться? Кстати, что ты делаешь, когда пытаешься исчезнуть?

– Как учил мистер Пеннивос: «Я – пустой дверной проем, я – пустынная аллея, я – ничто. Глаза меня не видят, взгляды скользят сквозь меня». Но у меня никогда не получалось.

– Это потому, что ты – живой, – фыркнула Лиза. – Такое получается только у нас, у мертвых, ведь чтобы нас вообще увидеть, нужно сильно постараться. У людей такое никогда не получалось и не получится.

Она обхватила себя руками и стала покачиваться, как будто о чем-то споря с самой собой. Потом сказала:

– Ты сделал это из-за меня… Подойди ко мне, Некто Оуэнс.

Он сделал всего один шаг, настолько маленькой была комната, и ведьма положила ему на лоб холодную руку. Словно влажный шелковый шарф коснулся кожи.

– Пожалуй, – сказала она, – я отплачу тебе за добро.

Она что-то забормотала себе под нос, Бод не мог различить ни слова. Наконец отчетливо и громко проговорила:

Что-то огромное коснулось его, пробежало по телу с головы до ног. Бода пробрала дрожь. Волосы встали дыбом. Что-то изменилось.

– Что ты сделала? – спросил он.

– Просто протянула тебе руку помощи, – ответила она. – Ну и что, что я – мертвая, я же ведьма, если помнишь. Мы никогда не перестаем ими быть.

– Но…

– Заткнись, – сказала она. – Они возвращаются.

В скважине заскрипел ключ.

– Ну, разговорчивый ты наш, – сказал голос, которого Бод раньше не слышал. – Я уверен, мы с тобой подружимся. – И Том Хастингс распахнул дверь. Он встал в дверях, оглядел комнату и явно очень удивился. Хастингс был огромного роста, с ярко-рыжей шевелюрой и красным носом алкоголика.

– Эбенезер? По-моему, ты говорил, что он здесь.

– Точно, – подтвердил Болгер.

– Я тут никого не вижу.

Голова Болгера появилась из-за спины рыжеволосого. Он оглядел комнату.

– Прячется. – Он смотрел прямо на то место, где стоял Бод. – Прятаться бесполезно, – громко заявил Болгер. – Я вижу, что ты там, выходи.

Оба вошли в каморку, а Бод стоял между ними и вспоминал уроки мистера Пеннивоса. Он старался никак не реагировать и не двигаться. Он пропускал взгляды мужчин сквозь себя, как будто был абсолютно прозрачным.

– Ты пожалеешь, что не вышел, когда я тебя звал, – сказал Болгер и захлопнул дверь. – Значит, так, – проинструктировал он Тома Хастингса, – ты блокируешь дверь, чтобы он не вырвался.

Болгер медленно обошел каморку, заглядывая за кучи сваленных вещей, нагнулся и поискал мальчика под столом. Потом открыл створку посудного шкафа.

– Я тебя вижу! Выходи!

Лиза захихикала.

– Что это? – оглядываясь, спросил Том Хастингс.

– Я ничего не слышал, – удивился Эбенезер Болгер.

Лиза снова хихикнула, сложила губы трубочкой и подула. Сначала раздался свист, потом звук стал похож на завывание ветра. Лампочки, освещавшие каморку, начали мерцать и жужжать, а затем и вовсе выключились.

– Чертовы предохранители, – проворчал Эбенезер Болгер. – Ладно, пошли отсюда, мы просто теряем время.

Ключ снова звякнул в замке, Бод и Лиза остались в каморке.

– Он убежал, – сказал Эбенезер Болгер. Теперь Бод слышал его через дверь. – Комнатка совсем маленькая. Он не мог спрятаться. Если бы он был там, я бы его обязательно нашел.

– Человеку по имени Джек это не понравится.

– А кто ему скажет?

Пауза.

– Кстати, Том Хастингс, а куда подевалась брошь?

– М-м? Вот она. Я решил положить ее в безопасное место.

– Безопасное место? В твоем кармане? Забавно придумано. Ты, скорее, собирался сделать с ней ноги. Захотел присвоить мою брошь?

– Твою брошь, Эбенезер? Твою? Ты, наверное, хотел сказать нашу брошь?

– Конечно, нашу. Хотя не припомню, чтобы ты был здесь, когда я забрал ее у мальчишки.