Шрифт:
На этих словах Петя почувствовал, как земля уходит у него из-под ног и он висит в воздухе, а его шею больно сжимают костлявые пальцы. Вот скрипучий голос начинает что-то шептать на ухо, но Петя не может разобрать всех слов, а только слышит обрывками: «Сто безответных… добрых … за день… и анюлясьён свершиться…только… солнцестояния…»
Ещё мгновение и…
Если бы кто-то внимательно наблюдал за этой сценой, то вероятно не поверил бы своим глазам, потому что на какой-то миг странную пару окутала белёсая дымка и в костлявых пальцах старухи в одно мгновенье появилась… красивая тряпичная кукла в синем бархатном костюмчике и белой рубашке с волнистым воротничком.
Петя очнулся от боли, когда в него попало что-то тяжёлое и от этого удара он свалился куда-то вниз. Мягко упав на грязный деревянный пол, он, как ни старался, так и не смог повернуться и встать. С удивлением глядя перед собой, Петя увидел просто огромных размеров чёрный резиновый мяч, наверно, размером с его голову, который ещё покачивался. Далёкие звуки доносились еле слышно, но вскоре среди них мальчик стал различать музыку, вперемешку с людским шумом и смехом. И вдруг, откуда-то издали он услышал истошный крик очень знакомого хрипло-писклявого голоса. Петя не мог понять, что кричат, но голос становился всё громче и громе, и вскоре стал перекрывать людской шум и музыку. И тут, вызывая комок страха в горле, Петя понял, что кричат его имя. Но ответить он так и не смог…
Маленькая девочка, копаясь в развалинах какой-то непонятной полусгоревшей лавки на колёсах, вдруг разглядела голову тряпичной куклы в шутовском колпаке с маленькими бубенчиками на концах. Аккуратно высвободив заваленную тряпьём и обгорелыми досками истрёпанное тельце в некогда красивом синем костюмчике, девочка широко улыбнулась. Кукла хоть и была грязная, с торчащими из швов кусками ваты по бокам, но выглядела очень даже милой.
– Мамочка! – глядя восторженными васильковыми глазами, забежала в полуподвальную комнату девочка. – Смотри какое чудо я нашла?
Она на вытянутых руках показывала куклу и её чумазое личико сияло восторгом.
– Мила, солнышко, – слегка растерянно взглянув на дочку, торопливо заговорила мама и быстро отвернулась к плите. – Сейчас пайки будут раздавать у церкви, надо бежать срочно, а то я не успею пред ночной сменой и еды тебе наготовить, и их получить. С куклой потом, ладно?
Мила быстро кивнула, положила свою новую драгоценность на тумбочку, рядом со стопкой матрацев и шустро выбежала из комнаты.
Вечером, когда солнце уже готовилось скрыться ненадолго в самую короткую ночь в году, девочка, проводив маму, долго зашивала куклу, запихивая внутрь куски ваты, а потом аккуратно выстирала и повесила сушиться её на улице.
Колонны солдат, проходившие мимо полуразваленного трёхэтажного дома, с какими-то особыми улыбками грустной радости смотрели на сохнущую в сумерках куклу, среди разрушенного городка. И даже криво стоящая вывеска «На Берлин» уже не так радовала глаза, как яркая игрушка, болтающаяся на ветру.
Глава 2
Громкий шёпот, прозвучавший в самое ухо, заставил вздрогнуть:
– Эй, вставай, малявка! Как тебя там?.. Поможешь мне…
Округлив испуганно глаза, Мила рассмотрела в рассветных сумерках фигуру мальчика, склонившегося над ней.
Страх тут же сдавил горло и она, пытаясь спрятать лицо под старым залатанным одеялом, испуганно выдохнула:
– Ты кто?!
– Петька меня звать! Давай, вставай! – прошептал быстро мальчик и потянул Милу за руку. – Я там верёвку нечаянно оборвал… Ваша? Вы же одни живёте в этом доме?
Любопытство заставило девочку приподняться, откинуть одеяло и наощупь всунуть ноги в растоптанные старые башмаки.
– Какую верёвку? – ничего не понимая, пролепетала Мила, натягивая кофточку на ночную рубашку.
– На которую ты меня сохнуть повесила, – со смешком ответил Петька. – Ну… точнее не меня, а куклу тряпичную, Петрушку.
Рассвет чуть явственнее высветил полуподвальную комнату. Мила округлив глаза, с ужасом смотрела на невысокого рыжего мальчика, лет пяти-шести, в синем бархатном костюмчике, с торчащим из кармана шутовским колпачком. А тот подмигнул ей и махнул рукой, указывая на плиту с кастрюлей.
– Есть что в живот бросить, а то год ничего не ел? – хитро улыбаясь, спросил он.
– Там… к…картошки немного, – чуть заикаясь, промямлила Мила, продолжая с нескрываемым удивлением разглядывать мальчика. – А как… ты… Ты – кукла?!..
– Был… до шегодня… – запихивая холодную картофелину в рот, пробубнил Петька. Он тут же громко икнул, но не останавливаясь принялся за вторую картофелину.
Странно было видеть эту пару, торопливо идущую по дороге. Шли они в сторону завода, полуразрушенные трубы которого хорошо виднелись вдали в разгорающемся дне.