– Немедленно снимите заклинание! – кое-как проговорила я застывшими губами.

– Будете надоедать, я и голоса вас лишу, – пригрозил он, а я вдруг поняла, что попала, потому что мы не разворачивались. Нет, наемник погнал коня вперед, с каждой минутой все быстрее удаляясь от столицы.

Конь скакал, попа болела, а наемник молчал. Нет, конечно, где-то в лесу еще пели птички, но их нестройное чириканье часа через два начало уже раздражать. Сосредоточившись на заклятье, я нить за нитью распутывала сложное плетение, стараясь не ругаться даже мысленно. Отвлекаться нельзя было совершенно, хотя весь антураж очень стремился превратить меня в лепешку. Ну, в том смысле, что, потяни я случайно не за ту нить, перекосит меня знатно, и не факт, что потом лекари восстановят.

– Мне нравятся умные женщины, – прошептал наемник, прикасаясь губами к моему уху.

Не ожидая подставы, я чертыхнулась и чуть не рванула красную нить. С диким ужасом возвращала ее на место, понимая, что готова кинуться на наемника с голыми руками. Жаль только, что пока не могу, но это поправимо. Еще несколько часов, и если не отключусь, то смогу высказать этому мерзавцу все, что о нем думаю. И не только словами!

– Еще раз коснетесь меня, и я оставлю вас не только без руки, но и без головы. – Старалась казаться рассерженной, но со скованным ртом говорила до смешного нелепо.

– Мадмуазель, мне послышалось, или вы действительно мне угрожаете?

– То есть у вас еще и со слухом проблемы? Занятно…

Я огрызалась, стараясь вывести похитителя на эмоции, потому что человек, охваченный чувствами – неважно какими, – чаще всего допускает непростительные ошибки, которые играют отнюдь не на его стороне. Да и элементарно отвлекается, пока прямо под его носом творится безобразие, которое он, в силу нахлынувших эмоций, не замечает.

Наемник рассмеялся. Он так заливисто хохотал, что я вдруг на него обиделась. Самым натуральным образом обиделась, собираясь мстить со всем присущим мне коварством. Даже кары ему придумывать начала, мысленно перечисляя, что бы такого интересного я могла с ним сделать. Это меня и успокоило. Так сказать, придало оптимизма моему унылому и крайне неудобному положению.

Я молчала. Мстительно молчала, игнорируя любые поползновения в мою сторону, а наемник как будто специально решил вывести меня из себя, то прикасаясь к бедру, то чуть крепче сжимая талию, то вроде бы нечаянно поглаживая. А уж когда он прикоснулся носом к моему затылку, шумно вдыхая, я и вовсе завыла, мысленно спрашивая у Света: «Какого черта?»

И ведь приятно чертовски, и щекотно немного, да только я от злости и о сне забыла, и об усталости, с неимоверной скоростью расплетая кокон, в который меня заточили. Пыхтела, пыжилась, прикладывая колоссальные усилия. Да я так хорошо даже на занятиях с Месье Гровисом не занималась! Вот что делает с женщиной желание отомстить!

Чужие пальцы погладили край плаща, едва касаясь кончиками моей шеи. Он издевается надо мной – это я уже поняла, но участвовать в этой игре не собиралась. У меня тут своя – не на жизнь, а на смерть. Причем в буквальном смысле. Осталась лишь основа плетения, которую необходимо распускать с предельной осторожностью.

Скользнув по ключицам, его пальцы самым бессовестным образом очертили мою грудь, пройдя по самому краю – на грани недозволенного. Судорожно вздохнув, шумно выдохнула и прикрыла веки, потому что ни о какой концентрации и речи быть не могло. Но мысль о мести грела душу, жалела обиду и злость, что засели в сердце. Еще совсем немного, и он поплатится за эти игры, будь он хоть трижды наемник.

Его ладонь тем временем медленно скользила по талии, но, замерев на секунду, вдруг изменила траекторию и легла мне на живот. Я уже толком ничего не соображала, но ощущала жар. Хотя нет, настоящий пожар разрастался внутри меня, сметая разум.

Держалась из последних сил – себе назло, ему назло, поддевая нить за нитью, но в самый последний момент, когда плетение освободило меня, его пальцы бесстыдно пробрались под край корсета, минуя и рубашку. Он касался подрагивающего живота, а я замерла, не желая верить в происходящее. Мягкие нежные движения – гладил, изучал кончиками пальцев, будто старался успокоить.

– Я не лишу вас руки, месье, – прошептала, стараясь унять нарастающую дрожь в теле. – Я просто убью вас.

Мужчина напрягся, но предпринять ничего не успел. Ни о какой аккуратности и речи быть не могло. Я просто свалилась с коня на полном ходу и резво откатилась в кусты, не обращая внимания на боль, ссадины и синяки, которые непременно вылезут.

Достав свой мешочек, вытащила рапиру и запрятала его обратно в корсет, чтобы не мешался. Наемник уже развернул коня и мчался в мою сторону, когда я выпрямилась. Понимала, что передо мной настоящий противник, который в случае чего не пощадит, а потому, особо не задумываясь, припустила в лес.

Слышала, как мужчина ругается за моей спиной, поминая Свет на все лады, но потом все стихло. Все звуки будто разом выключили, установив оглушающую тишину. Сердце билось часто-часто, отдаваясь в ушах набатом. Кажется, что это охотник направляется за своей жертвой, но нет. Это жертва идет прямиком к охотнику.

Осторожно пробиралась вглубь, скрываясь за ветвистыми деревьями. Прикрыв веки, не слышала его шагов, сколько бы ни вслушивалась. Но чувствовала. Остро ощущала его присутствие, поражаясь магической силе, которую не заметила раньше. Он был силен, и не просто силен, но и опасен.