— А если моя возьмет? — Феликс торопливо надевал перчатки, всерьез собираясь драться с Отшельником.

— И что?

— Да Петрович барыга, бабки с людей рубит. И налоги не платит.

— А это менты пусть разбираются… И с тобой тоже!

— Со мной?! — вскинулся Феликс.

— Ставь свой видак, крути кино, никто не запрещает. Платишь налоги, не платишь, мне побоку. А к Петровичу не лезь!

— Так на какие шиши видак?

— А Петрович задаром свой «Панасоник» взял? Полторашка косарей. Чеками!

— Ну так это его проблемы!

— Да нет, Феликс, это твои проблемы!

Феликс продержался целый раунд, а с началом второго пропустил в печень, боковой в голову его добил. Отшельник вырубил его начисто, нашатырем пришлось откачивать, окончательно в себя Феликс пришел только к окончанию тренировки.

Из подвала выходили втроем, он, Кеша, Колька, «Москвич» в гараже, домой пешком, лето, июнь в этом году холоднее мая, но все равно здорово, только тополиный пух ноздри щекочет.

— Я вот не врубаю, за кого Отшельник, за нас или за Петровича? — провокационно спросил Феликс.

— Отшельник за район! — парировал Коля.

— Ну да, Петрович предложил ему сотку, Витя согласился. Для себя, любимого, сотка, а пацанам — хрен!

— Ты видел, как Витя брал сотку?

— Коля, я что-то не понял, ты за меня или за Витю?

— Феликс, не пыли!

— Я что, для себя стараюсь? Для всех! Петрович вон бабло из воздуха рубит, а мы вагоны разгружаем, это нормально?

— Ну так и мы видак можем поставить.

— У тебя есть три косаря?

— «Электронику» можно взять, в штуку ляжем.

— «Электроника» кассеты жует, на кассетах разоримся…

— Новая «Электроника» вышла, с пультом… Всего ничего, три косаря… — сам же сказал, сам же возмутится Коля.

— В «Березке» полтора.

— Ну так боны — два к одному, если покупать. Если синяя полоса…

Феликс вдруг остановился, резко повернулся к Коле, но глянул при этом и на Кешу.

— А кто продает?

— Кто, менялы…

— Менялы! Спекулянты!.. Что ты там пел про народную дружину? — глядя на Кешу, улыбнулся Феликс.

— Ну так надо же было что-то петь!

Кеша объяснялся с опером с глазу на глаз, в коридоре вокруг них никто не крутился, но вскоре об этом разговоре знала вся школа, и до пацанов дошло. Может, зря он тогда решил приколоться над опером?

Менялы, спекулянты — социальное зло, с этим нужно бороться, но Кеша понимал и другое, Отшельник идею Феликса не одобрит. Да и Колька не очень-то поддержал друга, Кеша тоже не в восторге, отказываться они не стали, но и согласия не дали. За такую самодеятельность можно и самому попасть, и Бородулина подставить, Кеша это понимал, но домой заходил с таким чувством, будто предал друга. И с тяжестью в ногах от усталости.

Время не позднее, без четверти десять, но Коля тоже отправился домой, на сегодня у него встреча с Агнией не запланирована, да и Кеше не до свиданий, хотя Юлька на дружбу напрашивалась. И тренировка все соки выжала, и к экзаменам готовится надо, последний остался. В принципе, переживать нечего, если к экзаменам допустили, то «тройка» уже гарантирована. А допустили, потому что Витя держал их всех в узде, а там, где здоровый образ жизни, там и нормальное отношение к учебе. И скажи, что качалка не сделала Кешу человеком. Окончит восьмилетку, поступит в техникум сельскохозяйственного машиностроения, где сейчас учатся его друзья. Коля и Феликс зимой выпустятся, весной в армию, а он будет учиться дальше. И тренироваться, строить тело и ставить удар. И не нужно ему приключений с чеками, с полосками они там или без.

Дверь он открыл тихо, его никто не замечал, зато он услышал голос из кухни.

— Лида, из-за тебя одни проблемы! — сдавленно говорил Бородулин. Хотел повысить голос, сдерживался, но злость из него так и перла.

— А я тебя не просила на мне жениться!

— Да? И сынка своего не навязывала?

— Умеешь ты утешить, когда человеку плохо, — всхлипнула мама.

Кеша тихонько положил сумку на пол, разулся, поближе подошел к двери на кухню.

— А это я тебе проблему создал?

— Все, не могу больше!

Мама попыталась подняться, но Бородулин схватил ее за плечо, надавил, возвращая на место.

— Сидеть!.. И слушать!.. Забыла, как в дерьме жила?..

Кеша с угрожающим видом зашел на кухню. Маму он в обиду не даст, кто это не понял, пусть пеняет на себя.

— А вот и волчонок твой!.. — скривился Бородулин, с презрением глядя на него. — Свалился на мою голову!

Лицо красное, взгляд мутный, запах коньячного перегара ни с чем не перепутаешь.

— Мама, иди в свою комнату! — тихо сказал Кеша.