— Я к Татьяне Викторовне, — сказал на входе бабуле-вахтерше и поднялся на второй этаж в девятую аудиторию.

Преподавательница музыки ждет меня в учебном классе и сразу же приступает к тестированию моего музыкально слуха.

Там за два часа непрерывных страданий, почти полного непонимания заданного и еще пять рублей я узнал, что со слухом у меня все довольно плохо.

— Не совсем прямо так, что вообще его нет. Но на самом таком пределе, если честно. Если займетесь музыкой, то что-то у вас улучшится, может будет получаться немного попадать в ноты. Если играть хорошо знакомое произведение, много раз пройденное, то даже не поймут, что у вас со слухом все печально. А если какая-то импровизация потребуется, то тут уже никак, — немного даже виновато призналась мне учительница по классу сольфеджио.

Ну, я на самом деле про такой исход сам заранее догадывался, поэтому так уж и не расстроился.

Играть классику мне вообще не требуется, а вот четко попадать в музыку — непременное условие.

Поблагодарил девушку, вышел на улицу, отстегнул велик и запрыгнул на него. Потом закрутил педали, размышляя про себя по дороге:

— Что же, теперь все становится более ясно с призванием. Прыгать по сцене с гитарным грифом или хотя бы микрофоном смысла учиться нет никакого, даже на барабанах меня вычислят с одной песни. Тем более на барабанах, — размышляю я, крутя педали домой.

— В продюсеры даже со знанием песен меня не возьмут, там все эстрадной мафией занято наглухо, просто автором песен есть резон работать, но это надо сразу их на себя официально оформлять. Тут только с моим совершеннолетием получится что-то сделать. На что рокеры с хоть какой-то минимальной известностью будут явно не согласны, но найти каких-нибудь ноу-нэймов в этой теме, чтобы стать их исполнительным директором, продюсером и автором песен вполне возможно. Нужна любая начинающая группа с неплохим вокалистом и умеющими немного играть неважно кем по большому счету, — размышляю я, прыгая с бордюра на дорогу и уворачиваясь от пижонской шестерки.

— Вполне тема через пару лет нарисоваться в рок-тусовке и вывести слабенькую группу наверх чартов.

— Только новая память мне загружена не на все годы вперед, а именно на восемьдесят третий и восемьдесят четвертый с куском восемьдесят пятого, как я уже проверял. Зачем это так сделано — я не знаю, но пока песни из этого времени мне не помогут заработать каких-то серьезных денег. В рок-клубе какая-то жизнь начнется с восемьдесят пятого, так что прямо сейчас мне про такие возможности можно даже не думать. Вот стукнет восемнадцать, повзрослею заметно по внешнему виду, наберу еще веса, стану боксером со званием «мастер спорта» и можно будет снова вернуться к этому вопросу.

Сегодня Света ночует в общаге, поэтому я по приезду на квартиру быстро собираюсь и на семь часов качусь домой. Давно пора родителей навестить, даже с ночевкой, всякое может случиться в любой момент с моей спекулянтской деятельностью, и понятно, что со мной самим, поэтому хорошо бы соломки подстелить.

Себе джинсы и Свете кроссовки я еще не купил, поэтому у меня на руках скопилось примерно полторы тысячи рублей.

Пятьсот мне на следующую затарку хватит вполне, за неделю я полностью распродамся и потом на поездку с девчонками у меня уже восемь-девять сотен наберется. Кроссовок на продажу пока никто не предлагает, правда мои знакомые по такой теме с фарцовкой явно, что начинающие любители, а не настоящие профи.

Так что на дорогую покупку так сразу рассчитывать не стану, пусть Светочка немного отойдет от покупки «Монтаны», уже ближе к концу мая или сразу после поездки с девчонками попробую ее еще раз порадовать.

Пока катился в электричке, опять показав свой ученический контролерше, хорошо подумал о будущей жизни, как она у меня сейчас вырисовывается:

— Значит с комсомолом завязываю однозначно, с карьерой автора крутых песен жду еще пару лет. Дела у меня и так отлично идут по финансовой части, больше упираться со спекуляцией не особо требуется. Тема хорошо налажена, с билетами нет проблем, с хранением товара в Таллине тоже все отлично. Пока мама Арнольда жива, буду ей помогать, раз сыну некогда. И она мне очень здорово поможет с хранением и общей безопасностью скупки товаров народного потребления в славном городе Таллине.

Потом начинаю вспоминать все самое значительное из своей теперь невероятной памяти:

— Шестого мая самолет на Камчатке. Что мог, то уже сделал.

— Пятого июня — «Александр Суворов». Готовлюсь к звонкам, чтобы не ехать еще раз в Ростов-на-Дону.

Дальше из имеющего интерес для меня, пятнадцатого июня — Щелоков и Медунов исключены из ЦК КПСС, хотя никакого практического смысла для меня в этом знании нет.

Приятели товарища Брежнева начинают терять влияние и выходят в отставку один за другим.

Товарищ Андропов пытается что-то сделать с экономикой, передавая больше прав трудовым коллективам. Однако между рабочими коллективами и директорской прослойкой давно уже образовалась примерно такая же разница, как при проклятом капитализме. Эти его меры никак не помогут терпящему явное поражение социализму, а дальше, уже в сентябре, он просто уйдет на больничный, с которого никогда не вернется.

— Первого сентября — южнокорейский пассажирский самолёт Boeing 747 сбит советским истребителем над Сахалином. Погибло 269 пассажиров и члены экипажа. Явно лишний грех на репутации Советского Союза. Полетал бы чертов лайнер над СССР — сильно бы от нас не убыло, а так получился один из поворотных моментов превращения в «империю зла». Как на это повлиять — не знаю.