И это правильно на самом деле, иначе как ты его проверишь и классифицируешь?

Велик пристегнул около райкома на его ограждение, чем вызвал недовольный взгляд вахтера, курящего около входа. Но говорить он ничего не стал, я же не на проходе оставил транспортное средство, а закатил подальше.

Пара черных Волг вместе с водителями ждут своих хозяев, это точно первый и второй секретари горкома партии.

А есть ли служебный автотранспорт у первого секретаря райкома комсомола? Там такой вполне солидный бюрократ, неужели партия забыла о своей смене? Не может такого быть.

Встречаюсь с третьим секретарем около кассы приема наличности.

— Так, а где взносы за еще двоих комсомолок? — товарищ Третьяков забыл, что новые, опять же исправленные заявление так и не были поданы.

— Так они еще не комсомолки!

— А почему? — не понимает третий секретарь в новом пиджаке фабрики «Большевичка».

Я смотрю на него, как на идиота.

— Потому что комсомольские билеты не выдали! Не оформили еще, как положено.

— А почему не выдали? — снова не понимает он.

Много навалили старшие товарищи работы на безотказного парня, забиваются файлы памяти у него похоже.

— Так вы требуете новые заявления от них, своей рукой написанные. А они взяли, да отказались наотрез писать! — начинаю я немного издеваться над товарищем Третьяковым.

— От чего отказались? — снова не въезжает он.

— Переписывать. Говорят, что не будут. Что это бездушное отношение, формализм и волюнтаризм, значит!

Да, на пораженное лицо товарища третьего секретаря стоит полюбоваться, немного навтыкаю ему по комсомольским понятиям.

— Как так не будут? — багровеет он.

Как, как, каком кверху не будут!

— А вот так! Сказали, раз товарищ третий секретарь проявил формальный подход и в крючкотворстве замечен, то вступать не станут пока. Пока его не поменяют на кого-то другого, — отвешиваю я дальше лещей по моральной личине Третьякова.

— А ты на что? — решает он перевалить на меня свою проблему.

— А я что? Я их уговорил на вступление! Вы попробуйте, товарищ третий секретарь, уговорить восстановиться в комсомоле не восемнадцатилетних девчонок, а молодых, замужних женщин двадцати двух лет! Черта с два у вас получится такой фокус провернуть! — уже громко сообщаю я невольным слушателям свое ценное мнение.

— Ты как со мной разговариваешь? — еще больше краснеет товарищ Третьяков.

— Я по-пролетарски правду-матку режу! А не так, как бюрократы всякие с формальным к людям подходом! — еще сильнее повышаю я голос в незабываемом стиле товарища Хрущева, но слово «людям» говорю уже в интонации Горбачева с ударением на втором слоге.

Отчитываю незадачливого третьего секретаря прилюдно, а то он почему-то решил, что я ему в рот буду до конца жизни заглядывать? В знак вечной благодарности за то, что он мне историю этого интересного дома рассказал?

Ну, мне нужен небольшой скандал, чтобы меня поперли и из комсоргов, и из комсомола заодно с гарантией.

Поэтому и получает у всех на виду товарищ Третьяков так по своему самолюбию, сам-то я к нему особых претензий не имею, не хуже многих он в самом деле. Наверно, что даже получше будет.

— Пошли со мной! — шипит он на меня и приглашает в какой-то кабинет подальше от любопытных глаз работниц райкома.

Я захожу и теперь Третьяков разговаривает более-менее по-деловому:

— Почему они не переписали заявления?

— Отказались просто. Сказали, что готовы для меня почислиться в комсомоле какое-то время, но ничего писать не станут, — правдиво отвечаю я о том, как мне удалось завербовать пару новых-старых комсомолок.

— Именно для тебя? — недоверчиво интересуется он.

— Да, я работал в этом магазине. Это мои хорошие знакомые.

— А остальных ты как наберешь? — еще один конкретный вопрос.

— С божьей помощью, — хотел сказать я, но просто пожал плечами.

Этак еще снова ему наобещаю чего-то, а я ведь приехал закончить с этим балаганом насовсем. Мне продолжение не требуется ни в каком смысле.

— Как получится, — отвечаю, видя его требовательный взгляд.

— Нет, так дело не пойдет, — решает он, немного подумав.

Интересно, а как у него дело агитации среди уже взрослых и немного прожженных женщин в магазинах пойдет?

Есть какая-то волшебная палочка? Как у Гарри Поттера? Так дешево покупать голоса избирателей, то есть потенциальных комсомолок, только я один смог придумать.

Остальные комсорги будут давить им на пролетарскую сознательность и еще неизвестно на что, очень смеша продавщиц и прочих технологов торга такими разговорами в пользу самых бедных.