Володя ее хорошо настроил, работает аппарат просто идеально, а в СССР за похожую цену просто ничего подобного не купить. Не высший класс, но вполне рабочий аппарат первого класса.

Он, конечно, о фирменной мечтает, но и моя вполне для записи-перезаписи ему сойдет.

Пока я иду по соседней улице до заброшенного дома, где прохожу в заваленный всяким хламом двор и прячу там в куче мусора пакет с барахлом, с помощью которого писал анонимки в Большой дом.

Вскоре я забираюсь в подъезд по подставленной доске, вызывая немалое такое удивление у пары сидящих на скамейке около кустов старушек, подруг моей хозяйки.

— Чего нужно так корячиться, если всего десять метров по проезду пройти и в подъезд попадешь? — наверняка думают они. — Вот ведь какая дурная малолетка у нашей Таисии живет.

Только мне перед подъездом светиться не стоит, пока за мной довольно активно ведется наблюдение.

К четырем часам со своей практики на комбинате прибегает радостная Света, ко мне пока никто не постучался, Таисия Петровна ушла с подругами обсудить отличную погоду и своего квартиранта, который тут, оказывается, в окна лазит.

— Света, времени мало, — говорю я ей и тащу на тахту. — Скоро пойдем кроссовки тебе забирать. И еще кое-что ты узнаешь из нашего серьезного будущего.

Светик хлопает глазами, но не спорит, фирменные кроссовки — серьезная вложение в нее саму.

Занимаюсь любовью с подругой, как в последний раз, долго и сосредоточенно, пытаясь покрепче запомнить все сладкие минутки надолго. Встретимся ли мы еще когда-нибудь?

Через час поднимаю ее, совсем разомлевшую с тахты и отправляю мыться. Пока она в ванне, собираю в пакет все свои кассеты, наматываю шнур от магнитолы, чтобы не цеплялся во время переноски. Потом готовлю вертушку, складываю имеющиеся диски в тот пакет для Светы. Отдавать их вместе с аппаратом у меня договоренности нет, тем более, что диск Сикрет Сервиса реально сейчас очень дорогой, да и Дорс не меньше сотни стоит.

Юра давно уже переписал оба у меня, так что они ему без особого интереса за такую цену.

Потом Светик выходит в эротичном халатике и спрашивает:

— Ты сегодня опять на тренировку идешь?

— Сегодня нет, милая. У меня серьезные проблемы намечаются и нам с тобой нужно сейчас кое-что сделать. Очень серьезные и лучше время поэтому не тянуть. Его может внезапно совсем не оказаться.

Посматриваю время от времени в окно, Волга стоит на месте, издалека за такими стеклами никого не видно.

Светик явно мрачнеет, и я вкратце обрисовываю сложившуюся ситуацию.

Что у меня возможны проблемы, и даже серьезные очень, поэтому ей бы лучше собраться и уехать. Ничего про Волгу под домом не говорю, конечно, чтобы не пугать девчонку, просто намекаю на активность местных ментов по поводу моей спекуляции. Она ведь не знает ничего о моих предсказаниях и будет очень удивлена вскоре, когда ее об этом спросят солидные мужчины с удостоверениями КГБ:

— Не говорил ли твой сожитель, девочка, что-нибудь про будущее нашей страны? Не намекал ли словом и делом?

— Да, не вздумай что-то сказать про то, когда мы начали встречаться. Скажи, что после того, как мне исполнилось шестнадцать лет, после моего дня рождения. Тогда у нас с тобой начался возраст согласия и никаких проблем не будет, — приходится мне инструктировать подругу. — Говори, что не помнишь и все.

Вижу, как у нее дрожат губы и слезы начинают течь от суровой прозы жизни. Да, прямо так сразу и по голове прилетело известие, что надежное плечо может скоро уехать в места не столь отдаленные.

— Света, пойми, для такой хорошей жизни в моем возрасте приходится рисковать. Теперь появились проблемы, говори, что ничего не видела и не знаешь про мой образ жизни. Если вызовут на допрос, джинсы и кроссовки не надевай, будь скромной очень. Может я решу вопрос, может нет. Лучше тебе к этому оказаться готовой, поэтому я тебе все откровенно рассказываю.

— Теперь такой вопрос — я могу сейчас заплатить Таисии Петровне за год аренды нашей комнаты. Тебе это нужно? Или ты только на общежитие будешь тогда рассчитывать? Деньги у меня на это есть и желательно их так полностью потратить для тебя! Тем более, если я отмажусь, то мы продолжим тут жить, — даю я ей надежду на благополучное разрешение вопроса.

Подумав и вытерев полотенцем появившиеся слезы, Света говорит, что комната ей будет все же нужна.

— В общаге мне надоело жить. А теперь еще путь туда-сюда превратился в какой-то ужас из-за ремонта моста.

Ну и молодец, что начинает понимать, как лучше жить в этом мире, не цепляется за убогое служебное жилье.

— Насчет работы для тебя я уже поговорил, можешь выйти на два месяца в универсам на Москвиной с двадцатого июня. Как раз после окончания твоей практики, там нужна ученик продавца на мороженое на все оставшееся лето, пока продавщицы отпуска отгуляют. Отработаешь без проблем, в отделе «Соки-Мороженое» девчонки по четыре сотни в летний сезон зарабатывают. Сами мне хвастали, в общем тебя там ждут, директор в курсе. Тебе дадут поменьше, но все равно сотни две с половиной, а то и три заработаешь за месяц. И жилье будет рядом, и на работу идти пять минут, я время засекал.