— Как обстоят дела с проектом Бетанкур?

— Мы закладываем фундамент в среду.

— Хорошо, — сказал я, откладывая кисточку.

Получив два года назад степень MBA, Зигмунд теперь управлял значительной частью моей недвижимости, что позволяло мне больше времени проводить с семьей.

— У тебя есть какие-нибудь планы на выходные? — спросил я его.

Он в последний раз поцеловал Элоизу в щеку, прежде чем опустить ее на траву.

— Нет. А что?

Я заколебался.

— Ты знаешь, что Фелисити работает неполный рабочий день, преподавая американское право в университете?

Его брови подозрительно нахмурились.

— Да…

— Она сказала, что одна из ее коллег очень привлекательная и одинокая женщина с приятным характером. Она хочет пригласить ее к нам на ужин.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

— Хорошо, но выслушай меня…

— Нет.

— Хорошо. Хорошо. Я хоть попытался. — Я вздохнул. — И я буду продолжать это делать.

— О, я знаю, что будешь.

За годы, прошедшие после потери Бритни, у Зигмунда было несколько бессмысленных свиданий на одну ночь. Но в его жизни не было женщины, с которой он мог бы сблизиться. Всему свое время, как я, полагаю.

Стремясь поскорее сменить тему, он указал вдаль. Фелисити приближалась верхом на одной из лошадей, возвращаясь с утренней прогулки.

— Похоже, Джинджер наслаждается жизнью на ферме.

Трудно было поверить, что мы уже год живем в Англии постоянно. Наша дочь, Элоиза Леонора Ковингтон, родилась в этот день три года назад. Мы переехали в Брайтон-Хаус, когда ей исполнилось два года.

Вскоре после того, как мы с Фелисити обручились четыре года назад, она узнала, что беременна. К счастью, это случилось сразу после того, как она сдала экзамен на адвоката. Она перешла на новые противозачаточные средства, и мы не были достаточно осторожны. Но, честно говоря, это была самая лучшая новость, которую я мог услышать. Вскоре после этого мы поженились на небольшой церемонии на берегу залива в Наррагансетте. Зигмунд прилетел в Штаты, чтобы быть моим шафером, а рядом с Фелисити была ее лучшая подруга Бейли. После церемонии мы запекли моллюсков на берегу залива и устроили фейерверк. Это было идеально — все вернулось на круги своя.

Вернувшись в Уэстфордшир, я решил взять ситуацию в свои руки и договорился с одной из газет, чтобы напечатать фотографию с нашей свадьбы в Род-Айленде и сообщить, что я снова женился. Все деньги от этой публикации я пожертвовал миссис Барбозе и ее приемным детям. После того как статья вышла в печать, я не стал следить за ситуацией в интернете. Я просто позволил всем сходить с ума, пока сам отсиживался в Америке. Меня больше не волновало, что обо мне говорят или думают. Моя мать все еще не разговаривала со мной в то время, поэтому она увидела фотографии в газете вместе со всеми остальными. Единственный человек, которому я сообщил заранее, была Дарси. Она заслуживала этого и была благодарна за предупреждение.

Вскоре после того, как мы с Фелисити поженились, она устроилась на неполный рабочий день юрисконсультом в Департамент социального обеспечения Род-Айленда. Наконец-то она занималась тем, чего всегда хотела, — защищала интересы детей. Она продолжала работать там до нашего переезда и поклялась найти способ продолжить эту работу, как только мы обоснуемся в Великобритании.

Впервые мама вышла на связь сразу после рождения Элоизы. Она спросила, не соглашусь ли я приехать в гости с Фелисити и малышкой. Так мы и поступили, когда нашей дочери исполнилось шесть месяцев.

Моя мать делала все, что могла. Она была сердечна с Фелисити и пыталась делать вид, что никакой размолвки не было, чтобы присутствовать в жизни внучки. Элоиза стала решающим фактором. С матерью и по сей день все было не идеально, но отношения стали лучше, чем раньше.

Когда мы переехали сюда в прошлом году, Фелисити решила сохранить дом в Наррагансетте и теперь сдавала его в аренду одной семье. Мы знали, что по мере приближения Элоизы к школьному возрасту нам придется выбрать что-то одно, и сошлись на том, что Англия предпочтительнее. Нам повезло, поскольку тетя Милдред примерно в то же время решила переехать во Францию, оставив свой прекрасный фермерский дом свободным. Я купил его у нее. Наполненный животными, среди которых был любимый шетлендский пони Фелисити, Абсурд, Брайтон-Хаус стал для нас идеальным домом.

Фелисити казалась здесь по-настоящему счастливой, не желая покидать ферму, разве что ради работы преподавателя или волонтера в Лондоне.

После утренней прогулки верхом по территории фермы моя жена спустилась с черного жеребца.

— Твоя мама скоро будет здесь. Она приедет на праздник Элоизы.

— Быстрее прячь краску, Элоиза! Мы не хотим, чтобы у твоей бабушки случился сердечный приступ, — проворчал Зигмунд.

— К счастью, она стала немного мягче, — сказал я.

Фелисити отправилась в душ, а я нарядил Элоизу для небольшой семейной вечеринки по случаю ее дня рождения. Мы планировали устроить детский праздник позже на этой неделе.

Поскольку моя жена не хотела иметь большой штат прислуги, у нас была одна домработница на полставки, Мэри, которая сейчас развешивала воздушные шары в гостиной.

Был уже почти полдень, когда Зигмунд расположился в гостиной с пивом, чтобы посмотреть футбольный матч. В дверь позвонили, и я пошел открывать, пока Элоиза играла на полу у ног Зигмунда. Моя мама стояла на пороге, держа в руках огромную, завернутую в праздничную бумагу коробку.

— Здравствуй, мама. — Я расцеловал ее в обе щеки.