Шрифт:
В душе разверзается черная дыра из отчаяния и безысходности, в желудке распухает тошнота, запах лаванды отдается болью в висках.
— Ты нужен мне, только мне, слышишь...Ты никто без меня, а я умру без тебя, никогда не смей об этом забывать... — мне до одури паршиво, но она прикусывает мое ухо, проводит пальцами по животу, и предательски срабатывает стояк.
Она залезает на меня, хрипло дышит, извивается, словно одержимая бесами, а под занавес бьется в смертельных конвульсиях, громко стонет, всхлипывает и шипит.
Во мне обрывается до предела взведенная пружина. Наступает облегчение. И избавление.
Она опутывает руками мою шею и мгновенно засыпает — с вечера изрядно перепила.
Я тоже вырубаюсь — в гостях у Морфея мне будет гораздо лучше.
Этот сон похож на обморок.
***
Глава 5. Эрика
С тех пор, как я здесь очутилась, меня преследует ощущение нереальности происходящего.
На часах почти одиннадцать, нормальные люди надевают пижамы и ложатся спать, а я — в тысячах километров от родного дома, в компании едва знакомых парней и девчонок трясусь на заднем сиденье раздолбанного микроавтобуса, а за окнами проплывают темные дворы и ярко освещенные улицы чужого города.
Мы едем в «Черный квадрат» — водитель с длинными красными дредами сосредоточенно вертит руль, Денис, оказавшийся старшим братом Кнопки, разливает напитки и передает их в глубину салона, а Влад, возлежащий на пышном бюсте сильно нетрезвой девахи, безудержно пошлит, и ее подружки хохочут.
Стоит признать: дурацкие шутки веселят и меня — чтобы не спалиться, прикусываю изнутри щеку.
В груди тесно и жарко от победного крика, рвущегося наружу. На мне непозволительно короткая юбка и пыльные балетки, распущенные волосы спадают по спине и плечам.
Мыслишка сделать фото и оправить его Косте кажется весьма занятной — разбитый об стену кулак и бессонная ночь бедняге точно будут обеспечены. Но я отдаю себе отчет, что мой порыв продиктован зависимостью — она все еще сильна.
Дьявольски выверенный план Кости и так нарушен: сегодня ко мне прикоснулся другой — красивый, как модель с картинки пиратского фотостока, безбашенный, яркий, свободный. Руку все еще покалывают разряды электричества, в ушах шумит, и кружится голова.
Возможно, так действует настоящее нефильтрованное пиво, остатки которого плещутся на дне нагретого ладонью стаканчика. Или снова виноват этот парень и наша затянувшаяся игра в гляделки.
Обнаружив меня на сиденье напротив, он заткнулся на полуслове, покраснел как рак и теперь молча пялится — прямо из могучих объятий своей пышнотелой спутницы. Я храбро пялюсь в ответ.
У него чуть вздернутый нос, острые скулы, темно-русые растрепанные волосы и по-детски восторженная улыбка. А еще — сияющие, серебристо-серые глаза, обрамленные длиннющими ресницами. Но в их непостижимой глубине застряла смертельная тоска.
По спине пробегает дрожь: собственное бледное отражение из зеркала смотрит на меня точно так же.
Деваха, взявшая Влада в оборот, протягивает ему свой стакан и с придыханием интересуется:
— Как вы набрали столько подписчиков в свой паблик? Я три года занимаюсь бьюти-экспериментами, а все никак не раскручусь.
Влад отпивает щедрый глоток, высвобождается из ее плена и усмехается:
— Все просто, детка: купил в даркнете логин и пароль от страницы блогера-миллионника и разместил на стене признание в любви диджею Дэну. Пост провисел всего час, но теперь о нас знают далеко за пределами области! Правда, потом пришлось умолять его менеджера забрать заявление из ментовки.
Дэн одобрительно кивает и, подавшись вперед, чокается с Владом. Тот сияет, как медный пятак.
Он авантюрист, полный отморозок, с ним все не так...
Но это лучше, чем нагромождение рамок и правил, и инструкций, расписанных с точностью до граммов и минут.
Внезапно из подсознания выскакивает флэшбэк — толстые пальцы, сложенные сердечком, лощеная физиономия Кости, растянутая в плотоядной ухмылке и шепот:
«...Классно выглядишь, золотце. Очень удачный аксессуар...»
Дергаюсь и рефлекторно поправляю край шелкового шарфика — он и сейчас на мне. Тот же самый...
Контакт с Владом прерван, зрение в панике цепляется за его изящное запястье, и звериный ужас ослабляет хватку. В его жесте-сердечке, адресованном мне со сцены, не было ничего зловещего. Только флирт, позитив и лучи добра.
В солнечном сплетении разливается нежное трепетное тепло...
Все же алкоголь — весьма странная штука, он развязывает руки мечтам, и я вдруг отчетливо представляю, каким умопомрачительным мог бы быть наш роман. Если бы Влад предложил, я бы, не раздумывая, согласилась даже на мимолетную интрижку.