— Все будет хорошо, — подбадривала Саша, накрывая на стол. — Ты отлично выглядишь.

— Ага, конечно. Ненавижу журналистов.

— Что плохого они тебе сделали?

— По их мнению, я слишком молодой, чтобы занимать свою должность и принимать важные для страны решения.

— О, даже так? Воспринимай их слова, как комплимент. На самом деле ты старый, ворчливый дед.

— Да с чего бы? — Константин оторвался от своего отражения в зеркале. — Мы уже спорили на эту тему. У нас с тобой всего девять лет разница.

— Целых девять лет! — поправила девушка, заливая кофе кипятком. — Говорю же, старый пень.

— Посмотрим, как ты будешь выглядеть в моем возрасте.

— Мне будет вечно двадцать пять.

— С чего бы?

Девушка оторвалась от приготовления завтрака и с застывшей улыбкой посмотрела на мужчину:

— Потому что через месяц все закончится.

— И что?

— И все. Ты уедешь дальше решать важные для страны вопросы, а я… Я не знаю, что со мной будет. Но раз надо прятаться от журналистов, значит ничего хорошего.

— Нет, я не это имел ввиду. — Константин сел за стол, так напрягая извилины в голове, что даже лицо сморщилось. — Я не хочу, чтобы они задавали тебе вопросы, на которые ты не сможешь ответить.

— У тебя здесь пять тысяч человек. Найдут кого поинтереснее. Да и потом, навряд ли они будут приставать ко всем. Наверняка у вас уже есть заготовленные речи и вы сами им покажете, что можно снимать, а что нельзя.

— И все же, контролировать каждого я не смогу. Вот пристанет к тебе какая-нибудь через чур напористая мадам и что ты ей скажешь?

— Да не в этом дело. Я же здесь, как в тюрьме! Я почти не выхожу из дома, не могу никуда уехать, не могу даже за ворота кремля выйти. Три месяца я готовлю завтрак и ужин, смотрю на осточертевшие занавески на окнах и до одури жду тебя с работы, чтобы хоть с кем-то живым поговорить.

Саша эмоционально выговорилась и разу же стыдливо спрятала взгляд:

— Прости. Прости пожалуйста. Зря я эту тему подняла. Ты и так для меня столько всего сделал.

Вечером за ужином Константин сидел напряженный и молчаливый. Саша сначала не обращала на него внимания — подумаешь, опять что-то пошло не так и хозяин в плохом настроении, но когда села напротив, поняла, что мужчина не злой, а скорее задумчивый.

— Эй, все хорошо? — улыбнулась она. — Как прошла встреча с журналистами?

— Будущим жителям предстоит еще много работы по восстановлению своего города, но общими усилиями мы вернем ему былую красоту и стать. — процитировал Константин. — И вот этот бред я нес целый день.

— Разве не так? Рано или поздно дома построят, магазины откроются и тут снова будут ездить автобусы с туристами. А всякие бараны объезжать пробки по обочине. Не все сразу. Хотя, думаю, бараны тут появятся раньше всех.

Казалось, Константин не слушает девушку. И до сих пор не притронулся к ужину. Вместо этого он помолчал еще с минуту, разглядывая пар от горячего кофе в кружке. Потом неожиданно встал, вытащил из внутреннего кармана кителя белый конверт и небрежно бросил под нос Саши.

— Это твое. Думаю, пора вернуть.

Внутри конверта лежали до боли знакомые документы — паспорт, водительское удостоверение и банковская карта. Не новые, а все те же, что год назад остались лежать в машине на въезде в город. Вместе с документами в конверте лежали еще какие-то бумаги, но Саше было на них совершенно наплевать.

— Где ты их нашел?

— От нас сложно что-либо спрятать.

— Давно?

Константин замялся, подбирая правильные слова:

— Да. Но я был уверен, что как только ты получишь документы, то сразу же сбежишь.

— А что сейчас изменилось?

— Сейчас уже без разницы, уйдешь ты сегодня или через месяц, когда мы тут закончим. Я думаю ты достаточно умная девушка и не будешь орать на каждом углу, что год прожила в Кольце. Я прав?

— Да. Но вопрос в другом: куда мне идти? Я могу вернуться на свою дачу?

— Ее больше нет. Там все расчистили до грунта.

— Ты снес мой дом? Он же был новый!

— И твой, и твоих соседей, и весь поселок рядом с дачами. Я снес больше семи тысяч домов. Большинство их них сгорели, другие опасны для жизни. У нас довольно строгие правила безопасности. Если после всех проведенных работ Галине Ивановне что-то не понравится, мы вообще не откроемся.

— Ладно, хорошо, — Саша собралась с мыслями, стараясь не думать о доме, в который было вложено столько сил и средств. — То есть, я свободна, только мне некуда идти, так? У меня нет дома, черт его знает, что там на карте осталось, нет работы. Куда же я от тебя уйду?