Моя девчонка?

– Можно поконкретнее?

– Леннон, сукин ты сын.

Мои мысли возвращаются к тому, что сказала Сабрина после того, как я трахнул ее в музыкальном классе.

Я вскакиваю с кровати.

– Что, на хрен, случилось?

Я был так занят репетицией перед предстоящим выступлением и игнорированием ее сообщений, что забыл предупредить, чтобы она не шла на вечеринку.

– Сабрина и кучка других говнюков выплеснули на нее свиные помои. Потом кружили вокруг бедняжки и хрюкали, пока кто-то кричал «Уи!». Это было очень жестоко.

Боже, мать твою, правый.

– Как бы то ни было, – добавляет Сторм, – она в моем пикапе. Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?

Он произносит это так, будто Леннон чертов прибор, который он перевозит из одного места в другое. Но это же Сторм. Единственная эмоция, на которую способен этот парень, – гнев.

Я хватаю ключи с комода.

– Уже еду.

– Я присмотрю за ней, пока ты не появишься. Хотя должен тебя предупредить, что девчонка до сих пор ничего не сказала. Думаю, она в шоке или что-то вроде того.

* * *

Полотенце, которое я прихватил из ванной по пути к выходу, не поможет.

Леннон с головы до ног в свиных помоях. Все настолько плохо, что дерьмо налипло на ее одежду, ресницы и волосы.

Она не поднимает взгляд, пока я помогаю ей выбраться из пикапа Сторма.

Ей определенно нужен душ, но я не могу отвести ее к себе домой.

По крайне мере, пока там он.

И не думаю, что везти Леннон к ней – хорошая идея. Ее отец действительно заботится о дочери, так что не исключаю, что он не только взбесится, но и примчится сюда и наорет на всех… Что только усугубит ее положение.

Я смотрю на Сторма.

– Можно я…

– Тебе даже не нужно спрашивать. – Он жестом показывает на дом, где вечеринка, судя по звукам, все еще в самом разгаре. – Я вернусь туда и получу минет. Увидимся утром.

С этими напутственными словами он бежит обратно в дом, а я веду Леннон к своей машине.

По дороге к жилищу Сторма она не произносит ни слова.

* * *

Леннон протестует, когда я веду ее через парадную дверь.

– Можешь отвезти меня домой…

– Святые небеса! – восклицает бабуля, увидев нас, и чуть не роняет чашку с чаем. – Что произошло?

– Какие-то суки напали на Леннон на вечеринке в честь выпускного.

Будучи христианкой с Юга, которая ходит в церковь ради веселья, бабуля обычно ругает меня за каждое бранное слово, но сейчас она слишком сосредоточена на Леннон. Вручив мне свой чай, бабуля хватает ее за руку и ведет в ванную.

– Прими душ, милая. А я пока постираю твою одежду.

Однако Леннон упрямится.

– Спасибо, но я не хочу навязываться. Я просто вызову такси и…

– Ерунда, – возражает бабуля, и я не могу сдержать смех, потому что с этой женщиной не поспоришь. – Иди и приведи себя в порядок. – Она открывает дверь ванной. – Полотенца в шкафу, вон там.

Понимая, что ей не одержать победу в этой битве, Леннон уступает.

– Спасибо. Я очень ценю это.

Бабуля хмурится, глядя на закрытую дверь ванной.

– Какая жестокость. – Шаркая в сторону кухни, она испускает долгий вздох. – Пусть они сгниют в аду. Все до последнего.

Аминь.

Меня осеняет, что Леннон нужно что-то надеть, пока ее одежда стирается, поэтому я направляюсь в комнату Сторма. И сразу же бегу к своей спортивной сумке, которую держу тут на случай, если дома станет совсем плохо и мне нужно будет переночевать здесь несколько дней.

Копаясь в сумке, я натыкаюсь на выцветшую черную футболку с изображением группы Papa Roach, которую бабушка Сторма подарила мне на день рождения несколько лет назад.

У меня такое чувство, что Леннон предпочтет ее одной из отвратительных ночных рубашек бабули.

Когда я дохожу до ванной, душ уже работает, и я открываю дверь.

– Я принес тебе…

– Господи. Тебя стучать не учили? – кричит Леннон, быстро хватая полотенце.

Я мельком замечаю пурпурный лифчик и проблески чернил, прежде чем она прижимает полотенце к телу.

Будь я проклят. У нас с Маленькой мисс Невинность есть еще кое-что общее.

– У тебя татуировки?

Леннон стреляет в меня таким взглядом, будто ей не терпится оторвать мне голову.

– Убирайся!

Ради всего святого. Она не первая голая цыпочка, с которой я сталкиваюсь.