— Хорошие приобретения, — улыбаясь, одобрил Дронго. — Думаю, вы правы, мы все журналы перешлем через вас.

Он положил листок с адресом Сарыбина на стол, еще раз пробегая его взглядом. После чего попрощался с прокурором, сделав напоследок еще несколько снимков.

В запасе у него был целый день. Он посмотрел на часы. Достал из кармана ключ от своей московской квартиры. Есть возможность немного отдохнуть. Теперь он знает главное — домашний адрес Сарыбина. И постарается сегодня вечером встретиться с этим работником прокуратуры с глазу на глаз.

Первый допрос Крутикова мог состояться только в тюремной больнице. Его ранение оказалось довольно серьезным, однако врачи разрешили допросить арестованного. Самойлов и Юдин приехали в Лефортово. Войдя в палату, Самойлов увидел, что санитар делает укол раненому, и фыркнул от возмущения. Подождав, пока санитар выйдет, он сел на стул, придвинул его к койке, на которой лежал Крутиков, и, наклонившись, очень проникновенно сказал:

— Слушай меня, сукин ты сын. Тебе не укол делать нужно, а лечить пулей. Мы пришли к тебе поговорить.

Виктор стоял у постели, наблюдая за раненым. Крутиков скривил лицо, но не стал возражать.

— Два дня назад ты участвовал в нападении на автомобиль ФСБ, — продолжал Самойлов, — мне нужно знать, кто тебе это приказал и с кем ты был. Ответь только на эти два вопроса, и я обещаю, что ты меня больше не увидишь никогда. А все остальные объяснения будешь давать следователям прокуратуры.

Бандит хранил молчание.

— Напрасно молчите, Крутиков, — вмешался Юдин, — вы обвиняетесь в очень тяжких преступлениях. По всем статьям вам выходит «вышка». По-моему, в ваших интересах говорить.

Бандит закрыл глаза, словно не желая видеть следователя.

— Ты свои зенки не закрывай, — ласково сказал Самойлов, — мы еще с тобой говорить не кончили. Понял, о чем я тебя спросил?

Раненый молчал.

— Я спрашиваю, понял? — повысил голос полковник.

— Ну, понял, — отозвался Крутиков, — почему не понять.

— Кто дал указание о нападении на машину ФСБ?

Снова молчание.

— Я задал вопрос, — очень громко сказал Самойлов.

— Не знаю, — арестант попытался пожать плечами и тут же скривился в болезненной гримасе, — я не знаю, кто давал указание. Меня в такие вопросы не посвящают.

Самойлов взглянул на Юдина. Это могло быть правдой.

— А с кем ты был? — спросил полковник.

— Мы познакомились только перед выездом. Мне приказали приехать к станции метро, где меня заберут. Я и приехал.

Самойлов хотел что-то спросить, но его опередил Юдин:

— Когда вам приказали? Вы можете указать время?

— Утром позвонили и сказали, — равнодушно ответил Крутиков, еще не понимая, что попадает в ловушку.

— А ты когда приехал к метро? — понял игру молодого напарника Самойлов и решил подыграть Юдину.

— Часа через три, — уже нагло ответил Крутиков, не сомневаясь, что проверить невозможно.

И вдруг полковник закричал:

— Врешь, сука! О том, что Дьяков задержан, вы узнали за час до нападения.

До этого никто не знал, что его повезут обратно в Москву.

Крутиков, ошеломленный таким оборотом дела, молчал. А полковник вдруг встал и сильно надавил на его больное плечо. Крутиков заорал от боли. А Виктор Юдин отвернулся. В комнату вбежал врач. Он был небритый и в грязном желтовато-сером халате.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — равнодушно ответил полковник, — просто мы разговариваем с нашим подследственным, который оказался молчуном.

— Это тот самый киллер? — спросил врач.

Полковник кивнул.

— Вы ему хоть рот завязывайте, когда допрашиваете, — посоветовал врач, — чтобы не орал на всю больницу. А то он мне других больных испугает.

И, уже не глядя на раненого, вышел из комнаты. Полковник снова наклонился к бандиту.

— Слушай меня внимательно, Крутиков, — сказал он, — и постарайся понять с первого раза. Ты лично застрелил двух моих товарищей, двух моих сотрудников.

Понимаешь, что ты сделал? У них остались семьи, дети. Они стали сиротами из-за такого дерьма, как ты. Так вот, я не гуманист. Я сейчас прикажу следователю прокуратуры выйти и буду пытать тебя до тех пор, пока ты не сдохнешь.

Понимаешь, Крутиков? Ты должен сдохнуть. Ты просто обязан подохнуть, иначе я спать спокойно ночами не буду. Я теперь детишкам этим в глаза смотреть не могу.

Они меня все спрашивают, как это я их отцов не уберег.

Крутиков молчал. Он понимал, что полковник не шутит.