Ночью этот неохраняемый хлопок становился лёгкой добычей летучих голландцев. За несколько ходок это белое золото они переносили в другое надёжное место и утром перегружали в свои тележки. Днём летуны спокойно отсыпались в кошаре. Каждый из них давал бригаде намного больше хлопка, чем кто-либо другой. Такое воровство называлось бомбёжкой.

Но сколько бы верёвочка ни вилась, а конец всё равно должен быть. Однажды ночью воришки попали в засаду и еле унесли ноги, но Денис успел засветить свой фейс. Пришлось ему потом скрываться от работников правоохранительных органов, которые, вместе с видевшими лицо похитителя, его разыскивали.

– Да ладно тебе! – ответил Денис Антону. – Всё же обошлось тогда.

Диалог три товарища были вынуждены временно прекратить, так как подъехали к нужной остановке возле родного института. Кое-кто из пассажиров участливо помог им выгрузить вещи из трамвая, и ребята, взвалив свои тюки с пожитками себе на плечи, медленно пошли к колонне автобусов, до которой надо было идти где-то метров сто пятьдесят.

– Ну вот уже и начинаем привыкать таскать тяжести. На хлопке тюки повесомее будут. Лиха беда начало. То ли ещё будет, – с наигранным оптимизмом сказал Жорик, – вперёд и с песней навстречу трудовым подвигам!

– Да! То и будет! Да ещё и не то! Как вспомнишь прошлые хлопки, так вздрогнешь, – сказал Антон, не разделяя этого оптимизма, – спины бы и пупок там не надорвать от таких тяжестей…

Вот она – довольно длинная колонна, состоящая из новеньких блестящих львовских автобусов. Все они были покрашены в один цвет и выглядели, как на параде. Но надо было ещё найти тот автобус, который был закреплён за нашей группой. И тут недалеко послышался вечно громкий голос Абдуллина:

– Ударим коробочкой хлопка по мировому империализму!

– Связистом можешь и не быть, но хлопкоробом быть обязан!

Он был мастером на подобные шуточки. Значит, там находится и вся группа, и то транспортное средство, которое она атакует своими вещами. Прошли ещё метров пятьдесят – и вот она, наша группа, и радостная встреча с ней. Кто пришёл раньше, уже успел в заднюю дверь загрузить свои тюки, тем самым заставив ими задние сиденья и примыкающие к ним полы.

Народ к автобусам всё подходил и подходил. Поэтому постепенно сзади образовывалась целая гора разного скарба, почти достигая собой потолка. Никто не подавал студентам команды поступать именно так с тюками, в которых были завёрнуты в покрывала матрасы, подушки, простыни и прочие принадлежности. Это была уже годами установленная традиция, передаваемая от старших курсов студентов младшим. При долгой дороге в джизакские степи желающие могли хорошо и с комфортом выспаться на этой мягкой горе, и многие так и поступали.

У всех было особое, приподнятое настроение.

– Ой, какие вы оба смешные с одинаковыми и короткими причёсками. Вас кто-то один подстригал? – весело воскликнула Ира, как обычно, потирая свои ладони о бёдра. Почему она так часто это делала, никто не знал. У каждого свои причуды.

– Ой, ты смотри, и правда! Прямо как под копирку! – вторила ей Алла.

– Да нет, – ответил Тоша, многозначительно переглянувшись с Олегом, – мастера у нас как раз были разные.

Ира и Алла, они сестры-двойняшки, но такие непохожие. И рост, и характеры абсолютно неодинаковые. Даже памятью друг от друга отличались. Ира быстро и легко всё усваивала, но после экзамена по любому предмету сразу забывала сданный материал. У Аллы было по-другому. Информацию она усваивала с трудом, но уж если запомнила, то надолго.

Антон как-то был с ними в одной бригаде по лабораторным работам. Штудировали втроём методичку, чтобы получить допуск от преподавателя к выполнению заданий «лабочки». Парень и Алла внимательно всё изучали. Ира в это время постоянно отвлекалась на посторонние разговоры. При получении допуска почти на все вопросы учителя отвечала именно Ирина, спасая тем самым бригаду от провала. После Антон спросил её, каким образом она могла всё запомнить, если не слушала того, что ей прочли.

– Ну так вы же читали! – удивлённо ответила она.

Мозг Иры работал, как магнитофон, исправно записывая информацию, не утруждая себя её обработкой.

Кое-кого из местных студентов, проживающих в Ташкенте, провожали родители. Как бывает в таких случаях, они давали своим любимым чадам последние отеческие наставления. Это не ешь! А это ешь! Это надевай! Когда жарко, снимай! Никогда далеко не уходи! Ночью хорошо спи! И ещё всякое другое в этом роде.

Наконец в рупор раздалась долгожданная команда:

– Всем садиться в автобусы! Колонна сейчас тронется!

Это прозвучало вовремя, так как начал моросить дождик. Благодаря тому, что автобусов было много, сидячих мест хватало на всех. И вот наконец вереница нашего транспорта медленно тронулась с места. Провожающие и отъезжающие напоследок махали руками и что-то кричали. Возбуждение достигло своего апогея. Даже когда уже прилично отъехали, эмоции ещё долго продолжали бить через край.

– До скорой встречи, родной и красивый Ташкент! До скорой встречи! Жди нас, скоро мы к тебе вернёмся!

Вот только встреча-то могла быть и не очень скорой. Всё зависело от достижения плана государством по сбору хлопка-сырца. А план был нешуточный – шесть миллионов тонн. И завышенный от реального на целый миллион. Но тогда простой народ всего этого не знал. Свято верил в идеалы партии и правительства.