— У принцессы отличное здоровье, Великая Мать. Проведем еще несколько тестов, и можно будет переводить госпожу в личные апартаменты.

— Варюшка, слышала? Распорядись, чтобы все подготовили.

Девушка мелко кивает, вводя команды в крошечное устройство, похожее на грамм.

— Что ж…— рыжая королева оценивающе смотрит на мою тощую фигуру и жалостливо вздыхает, — витаминов ей побольше дайте что ли…совсем прозрачная.

Смерив взглядом распластанного Тана, Гея-Мать обращает внимание на Мирта.

— Ну а с этим что?

— Этот человек подверг опасности жизнь капитана. Он забрал баллоны с кислородом, предназначенные для нее, — вмешивается Кай, за что удостаивается осуждающего взгляда правительницы. Ей явно не нравится то, что эти двое заботятся о ком-то кроме нее.

— Чушь! —палит Гея, рассмеявшись, — чего не сделаешь в агонии. Не думаю, что нам стоит всерьез рассматривать это дело.

— Из-за него капитан могла не выжить!

— Но она жива! А вот он…

Я стою, едва дыша. Буря негодования поднимается в груди, и так хочется закричать от несправедливости. Я действительно чудом осталась жива. Чужие люди спасли меня, а мужчина, от которого я должна была рожать детей, безжалостно лишил меня воздуха, а теперь…его оправдают, сославшись на агонию.

— Когда я вошел, он пытался задушить принцессу, — продолжает Мирт, возмущенный бездействием Великой Матери.

— Милый, это семейные дела. Нам не стоит вмешиваться. Идем, Варюшка, — Гея разворачивается и быстро шагает к выходу, давая понять, что разговор окончен.

— Это дело должно рассматриваться в суде! — Выкрикивает Кай, лицо которого становится похоже на морду дракона, что вот-вот пыхнет огнем.

— Я позволяю Эйре самой решить участь своего мужа, — отмахивается правительница, скрываясь за поворотом.

Две пары черных глаз впиваются в меня в ожидании. Двое огромных мужчин нависают с двух сторон, вынуждая инстинктивно пятиться назад.

— Я не могу приказать его убить.

— Можешь! — одновременно ревут они.

— Ты можешь сделать с ним все, что захочешь, Эйра. Он заслуживает отправиться на корм медведям, — доктор понижает голос, чтобы казаться более спокойным, но это наоборот, заставляет напрячься.

— Пусть вернется в свою палату, — не сдаюсь я. Это на «Терре» как капитан корабля я должна была взять на себя ответственность распоряжаться жизнями людей. Это меня тяготило. Не я жизнь давала, не мне ее отнимать. Ну а здесь я тем более судить не стану.

— Не разочаровывай меня, капитан Эйра, — Кай делает шаг вперед, протягивая руку, чтобы коснуться, но я уворачиваюсь. Теперь ясно, зачем ему избавляться от Тана. Захотел продолжения с поцелуями, а наличие мужа, пусть и такого никчемного, ему мешает.

— Я все сказала. Унесите его в палату. И меня оставьте. Я устала, — демонстративно разворачиваюсь и иду к своей кровати-капсуле. В затылке сверлит от острых взглядов моих спасителей.

В конце концов, моя упертость побеждает, и Тана выносят из палаты. Слышу, как что-то тяжелое мешком падает на пол, а после соседняя дверь хлопает особенно громко.

— Какие несдержанные! — улыбаюсь себе под нос. Неужели ревнуют? Или здесь что-то другое?

Остаток дня я провожу в компании зрелых женщин-медсестер, приставленных доктором Каем. На вопрос, почему он сам не приходит, они отвечают, что все данные передаются на его устройство и присутствие самого доктора не обязательно, а они здесь находятся для контроля выполнения рекомендаций.

Скучно не было ни минуты. Пока я рассматриваю их, сестры пытают меня бесконечными вопросами о том, как там в космосе, и отношение ко мне, как к чему-то опасному и таинственному быстро меняется. Поняв, что я такая же как они, женщины расслабляются, языки их развязываются, и настает моя очередь засыпать их вопросами.

Оказывается, что каждая из них имеет по четыре мужа, а рабов могут заводить лишь состоятельные женщины, ибо содержание такого количества мужчин стоит дорого. Разводов на Гее стараются всячески избегать, а, если все же мужчина не находит себе новую супругу в течение года, его утилизируют. Единственное спасение – доказать, что он может принести пользу обществу и уйти в племя отшельников. Рабы же не имеют никаких прав вообще. Они живут, пока могут доставить плотское удовольствие своей хозяйке, ну или пока тот способен выполнять черновую работу в имении. Раба можно подарить или продать другой женщине просто как вещь.

— А что же мужья? Чем они занимаются?

— Их главное дело служить своей жене. Ну и работать можно, если жена не против.

— А как же инстинкт охотника?

— Что? Какой инстинкт? — переглядываются они.

— Меня учили, что мужчина – добытчик, женщина – хранительница очага. Мужчина добывает мамонта, а женщина… — Напарываюсь на полное непонимание, будто я говорю какую-то ересь, и решаю, что лучше мне заткнуться.

— Зачем его добывать? — округляют глаза медсестры, — они, в долине живут.