– Вэл Матерс?
– спросил он, подходя ко мне с протянутой рукой.
– Меня зовут Джон Смит.

– В самом деле?
– вежливо спросил я.

– Ну не совсем, если вам так уж хочется знать, но это честное имя и ничуть не хуже, чем любое другое, не так ли?

– А вас случаем не Грег зовут? Он опустил руку, и на лице у него появилось явное неудовольствие.

– Какого фиска! Откуда вы это можете знать?
– оскалился он.

Решив больше не испытывать судьбу, я спросил:

– Где ваш лагерь, Грег?

Некоторое время он кипел от ярости, но потом решил" не портить со мной отношений.

– В излучине реки, примерно в миле вверх по течению.

Я знал это место. Оно находилось в трех четвертях мили от моего дома, на противоположной, северной, стороне реки.

Он сел, не дожидаясь приглашения, и принялся молча и выжидательно рассматривать меня.

Это был блондин, довольно красивый, лет девятнадцати или двадцати. Его акцент смутил меня: речь Грега была очень чистой, и в то же время я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так говорил. От моего внимания не укрылись и два странных выражения - "честное имя" и "фиск". Гораздо проще было бы сказать: "Это имя ничуть не хуже, чем любое другое". "Фиск" же явно было ругательством.

Он взирал на меня совершенно спокойно, и даже как-то свысока: будто бы я должен был объяснить ему цель его же визита.

– Ну, мистер Смит?
– сказал я, когда мне надоело ждать.
– Или вам больше нравится Грег?

– Я хочу застраховаться на случай катастрофы в Шатли в ближайшие двадцать четыре часа, - бесстрастно заявил он.

– От катастрофы?
– переспросил я.

– Да, от катастрофы.

– В следующие двадцать четыре часа?

– В следующие двадцать четыре часа. Ваша сообразительность, Вэл, вызывает восхищение.

Передо мной открывалось множество возможностей. Я выбрал одну из них.

– Мы не можем заключить с вами никакой сделки, пока вы скрываетесь под ложным или неполным именем. Джон Смит меня не устраивает. И Грег - тоже.

Уже во второй раз на короткий миг его глаза зажглись злобой, и я понял, что этот человек опасен. Ему не нравилось, когда перед ним возникали препятствия. Хотя у него было симпатичное лицо и он вел себя относительно вежливо, чувствовалось, что в любой момент этот человек может превратиться в животное. Огромное, опасное животное.

Я решил немного изменить тактику.

– Мы всегда можем предоставить более выгодные условия при страховке от определенных неприятностей. Скажем, если вы хотите застраховаться от наводнения...

Он улыбнулся, разом включив все свое обаяние.

– Наводнение ведь маловероятно, не так ли? Говорят, что река никогда не стояла так низко.

– Катастрофа в течение ближайших двадцати четырех часов в Шатли, возразил я, - тоже маловероятна. И еще одно, Грег, - вам уже исполнился двадцать один год?

– А причем здесь это?

– Если нет, то могут возникнуть определенные трудности.

– Так вы продаете здесь страховку или нет?

– Я не продаю страховку, Грег. Я ее оформляю, если условия выгодны обеим договаривающимся сторонам. На какую сумму вы предполагаете застраховаться?

– Пустяки - какой-нибудь миллион фунтов. Возможно, два.

"Похоже,- подумал я, - пора вернуть разговор в разумное русло".

– Боюсь, что подобная сделка вряд ли сможет состояться, - сказал я.
– Хотя в теории страховка от непредвиденных обстоятельств возможна - скажем, таких, как неурожай пшеницы или задержка при поставке каких-то товаров, однако тут всегда возникают трудности при формулировании текста контракта, и на выработку окончательного варианта уходит много времени...

Грег расхохотался так, что оконное стекло задребезжало.

– Вэл, вы говорите, как самый настоящий старик, - проговорил он сквозь смех.

– Так вы изволили шутить, молодой человек?
– задумчиво спросил я. Он наконец перестал смеяться.

– А почему бы и нет? Подумаешь, возникла у меня одна идейка, но не слишком реальная, как вы правильно заметили. Мне было интересно посмотреть на вашу реакцию.

– Что это за девушка, - неожиданно спросил я, - платье которой исчезает? Совершенно не удивившись, Грег ответил:

– Такое может быть у любой, когда она надевает люксон.

– Люксон?

– Ну, видите ли, дело заключается в том... это один из парадоксов женской логики... Если на женщине платье, совершенно приличное платье, части которого, однако, периодически исчезают, то она не видит в этом ничего предосудительного - ведь на самом деле платье остается на месте, и только создается иллюзия, что его нет.

– А почему никто не пьет пиво?

– Нам не нравится его вкус. И это вульгарно.

– Вульгарно?