— Конечно, нет, — ответила Мэгги, но не обернулась. До чего несправедливо! Он и не в седле похож на отца Ральфа. Тот же рост, те же широкие плечи и узкие бедра, и даже толика того же изящества в движениях, хоть и проявляется оно по-иному. Отец Ральф двигается как танцор, Люк О'Нил — как атлет. У него такие же густые, вьющиеся темные волосы, такие же синие глаза, такой же тонкий прямой нос, так же красиво очерчены губы. И однако, он столь же мало похож на отца Ральфа, как… как на высокое, светлое, прекрасное дерево — голубой эвкалипт — мало похож призрачный эвкалипт, хотя и он тоже высокий, светлый и прекрасный.

После этой случайной встречи Мэгги сразу настораживалась, едва при ней упоминали Люка О'Нила. Боб, Джек и Хьюги довольны были его работой и, видно, неплохо с ним ладили; усердный малый, не лодырь и не лежебока, — отзывался о нем Боб. Даже Фиа однажды вечером заметила к слову, что Люк О'Нил очень хорош собой.

— А не кажется тебе, что он кого-то напоминает? — словно между прочим спросила Мэгги; она растянулась на ковре на полу, подперев кулаками подбородок, и читала книжку.

Фиа с минуту подумала.

— Ну, пожалуй, он немного похож на отца де Брикассара. Так же сложен, и глаза того же цвета, и волосы. Но сходство небольшое, уж очень они разные люди… Я бы предпочла, чтобы ты читала сидя в кресле, как воспитанная девушка, Мэгги. Если ты в бриджах, это еще не значит, что надо совсем забывать о скромности.

— Кому до этого дело! — пренебрежительно фыркнула Мэгги.

Так оно и шло. В лице какое-то сходство есть, но люди-то совсем разные и сходство мучает только Мэгги, потому что в одного из этих двоих она влюблена, и ее злит, что другой ей нравится. Оказалось, на кухне он общий любимец, выяснилось также, почему он позволяет себе роскошь разъезжать по выгонам весь в белом: он неизменно мил и любезен, совсем очаровал миссис Смит, и она стирает и гладит ему белые рубашки и бриджи.

— Ax, он просто замечательный, настоящий ирландец! — восторженно вздохнула Минни.

— Он австралиец, — возразила Мэгги.

— Ну, может, он тут родился, мисс Мэгги, миленькая, только уж кого звать О'Нил, тот чистый ирландец, не хуже Пэддиных породистых свинок, не в обиду будь сказано вашему папаше, мисс Мэгги, святой был человек, да возрадуется его душенька в царствии небесном. Как же это мистер Люк не ирландец? У него и волосы такие темные, и глаза такие синие. В старину в Ирландии О'Нилы были королями.

— А я думала, королями были О'Конноры, — коварно заметила Мэгти.

В круглых глазах Минни тоже блеснул озорной огонек.

— Ну и что ж, мисс Мэгги, страна-то была не маленькая.

— Подумаешь! Чуть побольше Дрохеды! И все равно, О'Нилы были оранжисты 6 , вы меня не обманете.

— Да, верно. А все равно это знатная ирландская фамилия, О'Нилы были, когда про оранжистов никто еще и слыхом не слыхал. Только они родом из Ольстера, вот кой-кто и заделался оранжистом, как же этого не понять? Только прежде того был О'Нил из Кландбоя и О'Нил Мур, это еще вон когда было, мисс Мэгги, миленькая.

И Мэгги отказалась от борьбы — если Минни и воодушевлял когда-нибудь воинственный пыл независимых фениев 7 , она давно его утратила и могла произнести слово «оранжисты», не приходя в ярость.

Примерно неделю спустя Мэгги снова столкнулась у реки с Люком О'Нилом. У нее мелькнуло подозрение, уж не нарочно ли он ждал ее тут, в засаде, но если и так, что ей было делать?

— Добрый день, Мэгенн.

— Добрый день, — отозвалась она, не повернув головы.

— В субботу вечером народ собирается в Брейк-и-Пвл, в большой сарай, на танцы. Пойдете со мной?

— Спасибо за приглашение, только я не умею танцевать. Так что ходить незачем.

— Это не помеха, танцевать я вас в два счета обучу. И уж раз я туда поеду с хозяйской сестрицей, как по-вашему, Боб даст мне «роллс-ройс», не новый, так хоть старый?

— Я же сказала, не поеду! — сквозь зубы процедила Мэгги.

— Вы не то сказали, вы сказали — не умеете танцевать, а я сказал, я вас научу. Вы ж не говорили, что не пошли бы со мной, если б умели, стало быть, я так понял, вы были не против меня, а против танцев. А теперь что ж, на попятный?

Мэгги сердито вспыхнула, поглядела на него злыми глазами, но он только рассмеялся ей в лицо.

— Вы до чертиков избалованы, красотка Мэгенн, но не век же вам командовать.

— Ничего я не избалована!

— Так я вам и поверил! Единственная сестрица, братья у вас под каблучком, земли и денег невпроворот, шикарный дом, прислуга! Знаю, знаю, хозяин тут католическая церковь, но семейству Клири тоже монеты хватает.

Вот она, самая большая разница, — с торжеством подумала Мэгги, — то, что ускользало от нее с первой их встречи. Отец Ральф никогда не обманулся бы внешней, казовой стороной, а этот — глухая душа, нет у него тонкости, чутья, он не слышит, что там, в глубине. Едет по жизни на коне и думать не думает, сколько в ней, в жизни, сложности и страданий.