Зак был там.

Он учится в СУ.

Вот почему я попросила Джози принести мне что-нибудь выпить – настоящую выпивку. Ту, что полна жидкой храбрости и магической ошеломляющей силы.

Гребаная. Жизнь.

Это был не сон, это был кошмар.

Мой худший кошмар.

Он не мог быть здесь.

Деклан, его брат, учился здесь. Но не Зак.

Я бы никогда за миллион лет не поступила бы в СУ, если бы знала об этом.

Но Каллум знал. Он знал и не сказал мне ни слова.

Будь ты проклят, братишка.

Не то чтобы это было неожиданностью. Мы толком не разговаривали. Даже на похоронах мамы мы едва успели сказать друг другу несколько слов. Возможно, мы были братом и сестрой, связанные одной кровью и ДНК, но это не делало нас семьей. Это не оправдывало неверные решения и эгоистичные ошибки.

В эти дни мы с Каллумом были просто незнакомцами. Незнакомцы с одинаковой фамилией, одинаковыми пухлыми губами и глазами цвета виски. Возможно, мы и были похожи внешне, но на этом наше сходство заканчивалось. Я была совсем не похожа на своего брата.

Ничем.

Я откинулась на подушки, испустив болезненный вздох. Я даже не провела здесь полных двадцать четыре часа, а мой мир уже перевернулся с ног на голову.

Хотя все могло бы быть нормально.

Теперь, когда я знала, что Зак здесь, и что Джоэл был баскетболистом, я могла бы избегать их.

Больше никаких вечеринок.

Больше никакого похмелья.

Но самое главное, больше никаких неприятных сюрпризов.

_______

– Калли, ты жива? – кто-то барабанил в мою дверь, и этот звук разносил мой череп. – Калли, ну давай же, пока я не вызвала скорую.

– Блин, – я отбросила простыни и потащилась через комнату, чтобы открыть дверь. – Знаешь? Вообще-то у меня раскалывается голова.

Джози ухмыльнулась.

– Это то, что ты получаешь, выпивая текилу.

– Текилу? – мой желудок скрутило. – Я ненавижу текилу.

– Ты не ненавидела ее прошлой ночью, – она ворвалась в мою комнату, и я пробормотала:

– Конечно, входи.

– Я принесла тебе зеленый коктейль и пончик из «Мадс».

– Что это? – я провела рукой по лицу. Был полдень, но мне все еще было плохо.

– Капуста, яблоки, черника и еще какое-то дерьмо, которое рекомендуют. Это должно восполнить все питательные вещества и заставить тебя чувствовать себя бодрой, – она сунула мне стремно выглядящий смузи.

– Потом, – я оттолкнула его, схватившись за живот. – Я не уверена, что он задержится во мне.

Джози пожала плечами.

– Как хочешь. Ты вчера вечером устроила отличное шоу. Я и не знала, что в тебе это есть, – она опустилась в компьютерное кресло, крутясь на нем.

– Пожалуйста, остановись, – комната начала вращаться.

– Прости. Тебе правда так плохо?

– Я... Я никогда раньше так не напивалась, – призналась я, чувствуя, как меня наполняет стыд. По многим причинам.

– Хочешь поговорить об этом? – Джози одарила меня теплой улыбкой, которая затронула что-то внутри.

Не прошло и двадцати четырех часов, а она уже зарекомендовала себя как хорошая подруга. Она могла бы бросить меня прошлой ночью, поставить на мне крест, будто я какая-то сумасшедшая девчонка, неспособная выносить алкоголь. Вместо этого она осталась со мной, а потом отвела меня домой. Она даже оставила мне воду и обезболивающее.

– Эй, – сказала я, кое-что осознав. – Как тебе удалось довести меня до дома?

– Ты не помнишь? – ее глаза слегка сузились.

– Нет. Я почти не помню вечеринку. Все, что я знаю, это то, что проснулась с вечеринкой духового оркестра в моей голове.

– Один из парней помог мне донести тебя.

– О боже, – я уткнулась лицом в плечо, покраснев с головы до пят.

– Могло быть и хуже, например, тебя бы стошнило прямо на него.

Я вскинула голову.

– Я же этого не сделала... пожалуйста, скажи мне, что я...

– Расслабься, ты приберегла это событие до того момента, когда я наконец-то привела тебя в твою комнату.

Новая волна стыда окрасила мои щеки.

– Это был Брэд?

– Э-э, да, но ты не можешь никому ничего рассказать. Джоэл бы взбесился, если бы подумал...

– Твой секрет умрет со мной, – я изобразила замок на губах. – Что там вообще происходило?

– Ничего, – она пожала плечами.

– Врешь.

– Что у тебя было с Заком? – ее бровь приподнялась.

– Ничего, – сказала я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.