И вот тогда я впервые услышал плач. Детский плач. Сразу посмотрел на брата, но, разумеется, это был не он. Конечно, Серый не ревел и не хныкал, да и, кажется, не слышал того, что звучало у меня в ушах.
– Ты слышишь? – спросил-таки я.
– Что? – отвлекся от поисков ужа Сергей и задрал голову. – Кукушка?
– Да нет же. Кто-то плачет.
– Ксюша?
– Не знаю. Не похоже.
– Я вообще ничего не слышу.
Он снова зашерудил палкой в зарослях травы.
– Но как? Кто-то плачет. Это ребенок. Да тише ты! Прислушайся.
Серега все же замер.
– Слышу, – произнес он наконец. – Катька смеется.
Я разозлился. Нет, Катькин смех, действительно, до нас долетал, но неужели Серый не замечал этот несмолкающий плач. Он разлетелся уже на несколько голосов по разным потаенным углам.
– Дурак! Это же они плачут! Утонувшие дети! Как ты не слышишь? – закричал я и сам едва не сорвался на плач.
