«Уютно здесь», – констатировал внутренний голос. Девушка переоделась. Новый костюм был немного свободнее предыдущего. Она долго провозилась с застежками. Когда все было готово, а шлем закрыт, Медея вышла на кухню.

Пес сидел у стола, рисуя пальцами на столешнице видимый только ему узор. Шлем был повернут к руке. Девушка молча ждала, пока он ее заметит, но тот словно впал в глубокую задумчивость. Подождав и убедившись, что сам он про нее не вспомнит, она протянула:

– Мистер умник думает свои умные мысли?

Пес повернулся и произнес:

– Отлично, тебя совсем не узнать. Даже немного толще кажешься.

Медея сложила руки на груди, смерив его недовольным взглядом.

– Либо делай комплименты, либо молчи, – буркнула она.

Пес подпер шлем ладонью и поинтересовался:

– Тебе не нравится?

Девушка вытягивала по очереди руки и ноги, привыкая к новым ощущениям. Костюм был удобный, но тяжелее, чем предыдущий из-за плотной ткани. И все же, была другая причина, по которой у Медеи не получалось полностью расслабиться.

– Не могу его принять. Дорого для подарка, – прошипела она грустно.

На ум пришел Лой со своим браслетом. От украшения Медея отказалась ровно по противоположной причине. Она не хотела, чтобы блондин решил, что у него есть шанс на отношения. Здоровяк же ей настолько нравился, что девушка боялась, он подумает, что она его использует ради собственной выгоды. Медея хотела ему нравиться.

– Давай, я подкоплю и верну тебе за него деньги, – предложила она. – Больше не траться на меня. Не нужно никаких подарков.

Пес уселся поудобнее и произнес:

– Можешь отработать, если тебе не хочется принимать его просто так.

Медея покраснела от мыслей, которые пришли в голову при слове «отработать». Девушка мгновенно вспомнила, как здоровяк говорил, что она ругается, как старая проститутка. Уверенная, что она неправильно поняла, Медея все равно сказала:

– Максимум грудь дам потрогать.

– Чего? – выпалил Пес, словно не расслышал.

Девушка с горящими щеками, довольная собой, наблюдала, как здоровяк неловко повернул голову в сторону от нее. Затянувшаяся тишина стала напрягать, и Медея с шумным вздохом опустилась рядом с Псом. Тот по-прежнему смотрел куда-то на стену.

– Смешно же было, – проворчала она. Стукнув его в плечо, добавила серьезно: – Говори, что хотел.

Пес указал на закрытую дверь спальни. Медея успела подумать, что, возможно, не ошиблась в интерпретации слова «отработать» и нахмурилась.

– Ты была права, – прошипел здоровяк, наконец, повернувшись. – Будет жалко, если это место пропадет. Назир столько сил вложил в убежище. Я подумал, что стоит вернуть все в первозданный вид. Спальню нужно отмыть. Там везде копоть, а я пока не могу в той комнате находиться долго.

Медея поежилась. Здоровяк говорил на серьезную тему. Ей стало неловко.

– Прости за мою шутку, это было жутко неуместно, – еле слышно произнесла она.

– Предложение с грудью звучало лучше, чем уборка.

Девушка уставилась на него возмущенно. Пару секунд она думала, что тот говорит серьезно. До нее не сразу дошло, что Пес смеется.

– Пора привыкнуть к твоим высказываниям. Они до сих пор вводят меня в ступор, – проворчал он. А затем, постучав пальцами по столу, спросил: – Так, и что?

– Я бы тебе и без подарка помогла, – сообщила Медея.

– Знаю, – бросил Пес, поднимаясь.

Пока он ходил в мастерскую выключать свет, Медея крикнула ему:

– Так, а зачем спросил тогда?

Вернувшись, он прошипел:

– Чтобы ты без зазрений совести приняла костюм.

Последняя лампа, освещавшая кухню, погасла. Девушка, утягиваемая от стола, проворчала:

– У меня нет совести. Я ужасный человек. И вру тебе.

Пес, улегшись на пол между стеной и столом, притянул Медею поближе и произнес:

– Плохие люди не помогают спасать стариков, рискуя своей жизнью.

Хмурясь, девушка закинула руку на лежачего. «Толку-то. Назир все равно умер», – вслух она ничего не сказала, чтобы не напоминать Псу об этом. Но понимала, что, скорее всего, тот и сам подумал о мертвом старике.

Широкая грудь под рукой Медеи приподнялась. Девушка лежала на плече здоровяка, слушая механический голос:

– Скажешь правду, когда захочешь.

– Но тебя же разозлило тогда, что я соврала. А там была совсем мелочь, – парировала Медея, чувствуя, как Пес нашел в темноте ее руку своей.