За исключением того, что могла, и голос начал шептать в моей голове… я заставила его замолчать. Ему нужно было заткнуться.

Затем рот Ката раскрыл мой, его язык скользнул внутрь, и все мысли умолкли.

Это было как в первую ночь.

Он заявлял на меня права.

Я чувствовала его вкус, и я хотела, чтобы он пробовал мой, а потом я стала карабкаться вверх по его телу. Он обхватил меня руками за задницу, поглаживая, а затем поднял голову.

— Ты…

— Да. — Больше никаких разговоров.

Я сжала ноги, начиная потираться об него, и он выругался мне в рот.

— Блядь.

— Да.

— Детка.

Он развернул меня, усадив на стол. Еда была отодвинута в сторону.

Я обхватила его ногами, сгорая внутри.

Я приняла решение в «Бреско», даже до «Бреско». Я была в деле. Я должна была быть в деле. Должна была попытаться.

Я должна была позволить ему выбирать, и он выбрал меня, и он двигался вниз по моему горлу, его руки опускались к моим бедрам.

Внутри меня зажегся ад.

Забыть мой мозг.

Забыть мой страх.

Забыть все.

Просто забыть.

Я хотела забыть.

Я запустила пальцы в его волосы, схватив… БЗ-З-З!

Он напрягся.

— Нет, — простонала я.

БЗ-З-З!

БЗ-З-З!

БЗ-З-З-З-З-З-З!

Он поднял голову, и эти глаза… эти восхитительный глаза были полны вожделения, и мое сердце подпрыгнуло в груди, потому что оно было для меня. Я потянулась, коснувшись большим пальцем его губы.

Вот такие простые вещи.

Я могла сделать это.

Могла касаться его вот так.

От этого у меня перехватило дыхание.

БЗ-З-З-З-З-З-З!

— Господи. — Он оторвался от меня, направляясь к двери.

Я подняла взгляд вверх.

Затем он нажал на кнопку.

— Кто?

Треск, а затем:

— Мелани.

Я напряглась, потому что она не была счастлива и веселой Мелани. Ее голос дрожал.

Кат оглянулся на меня.

Мы одновременно вздохнули.

Я начала сползать со стола, когда он нажал на кнопку, чтобы впустить ее.

Он провел рукой по волосам.

— Ты в порядке?

Я кивнула, ошарашенная всеми ощущениями, все еще переполнявшими меня. По какой-то причине у меня сжалось горло, и секунду спустя мы оба услышали, как Мелани торопливо идет по коридору.

— Я приведу себя немного в порядок.

Он прошел по коридору и зашел в спальню как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась.

Мелани ворвалась в комнату, и я почувствовала запах спиртного.

— Ты в заднице. Я в заднице. Мы все в заднице.

Я открыла рот… и ничего. У меня не было слов.

Я закрыла рот и ждала.

Мелани подошла к моему холодильнику, открыла его и смотрела в него целых тридцать секунд.

— У тебя нет выпивки.

Она развернулась, повернув ко мне голову. Ее пальцы лежали на дверце холодильника.

— Почему у тебя нет выпивки?

— Я вернулась к своим таблеткам, помнишь?

— Верно. — Она закрыла дверцу и подошла к моему контейнеру с сахаром. Подняв крышку, она вытащила текилу.

У меня отвисла челюсть.

— Она была там все это время?

Она фыркнула, возвращаясь к холодильнику и доставая апельсиновый сок.

— Ты не ешь сахар. Это моя личная заначка.

Я наблюдала, чувствуя, что должна быть ошеломлена, но нет. Я была более впечатлена, когда она налила изрядное количество текилы в стакан. Следующим был апельсиновый сок, и она взболтала его, прежде чем положить в стакан немного льда. Закончив, она повернулась, оперлась бедром о стойку и наклонила ко мне голову.

— Меня только что бросили, а твой отец придурок.

Часть о «бросили» привлекла мое внимание первой.

— Подожди. Что? Тебя бросили? Что случилось?

— Мы с Кэсси ужинали сегодня вечером, когда она заговорила о твоем отце.

— Моем отце?

Я вообще не улавливала сути разговора.

Она начала, одновременно ругаясь:

— Твой гребаный папаша, на которого я хочу насрать, потому что он большой гребаный мудак. Помнишь, ты упоминала, что Дин предложил провести благотворительный вечер в «Еда для всех»?

Смутно, потому что мне было неловко так быстро отказываться.