Я понял тебя, Ракета.

Засовывая руки в карманы шорт, Люк наконец убирает руку со спины Луны.

— Уже поздно, и я думаю, мы закончили с едой.

Он начинает всё убирать, а затем хватает пакет и идет по пляжу, чтобы выбросить всё в мусорное ведро.

Я протягиваю руку, беру вино Луны и ставлю его на стол перед нами.

— Пройдешься со мной?

Желание взять её за руку в свою угрожает подавить все мои мысли, пока мы идем вдоль берега. Она выглядит великолепно в бледно — розовом платье и милой бирюзовой заколкой, скрепляющей ее длинные волосы.

Кажется, прошла целая вечность, когда она наконец заговорила.

— Между нами всё кажется странным.

Я выдыхаю.

— Это просто период адаптации, вот и всё, — ложь продолжает сопровождать этот вечер.

— Я встречу тебя завтра в аэропорту. Наверное, мне стоит добраться туда самостоятельно, поскольку обратно я полечу одна.

— Хорошо, — я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней, пряди волос, обрамляющие её миниатюрное личико, развеваются на ветру. — Ты всё ещё уверена, что хочешь пойти?

Пожалуйста, скажи ‘да’.

— Да. Если ты всё ещё хочешь, чтобы я была там?

Я хочу, чтобы она была везде рядом со мной.

— Луна, я спросил просто для того, чтобы проверить, хочешь ли ты всё ещё прийти. Я воспользуюсь любым временем, которое мы сможем провести вместе.

Уголки её рта слегка приподнимаются.

— Я тоже. Особенно учитывая, что ты платишь мне за полет первым классом.

Я запрокидываю голову и смеюсь. Оглядываясь по сторонам, я замечаю, что, кроме нас, никого нет. Теплое зарево костра всё ещё горит, но все ушли.

— Как насчет ночного купания?

— Что? Сейчас?

Я закидываю руку за голову и стаскиваю футболку.

— Сейчас самое неподходящее время.

— У меня нет купальника.

— Незначительная деталь, — я перекидываю её через плечо и устремляюсь к воде, прокладывая себе путь сквозь волны.

Её крошечные кулачки бьют меня по спине, а вода разбрызгивается вокруг нас.

— Отпусти меня, Эванс!

— Никогда!

— Я серьезно. Тогда я не пройду на гала — приём!

— О, теперь ты играешь жестко, да? Ладно, ты победила, — я бросаю её в воду, истерически смеясь, когда она выныривает, чтобы глотнуть воздуха, совершенно промокшая.

— Мудак, — она посылает в мою сторону волну воды, которая попадает мне прямо в лицо.

— Давай не будем играть в эти игры. Ты же знаешь, что дразнить медведя опасно.

Она приподнимает взмокшую бровь.

— Ты ведешь себя как крутой парень, но я знаю, что скрывается под твоей внешностью закаленного хоккеиста.

— Ах да?

— Да, как Тутси — поп1 или что — то в этом роде. Твердый снаружи, мягкий внутри.

— Ты как взрывающаяся карамель, — возражаю я.

— Что ж, это вкусно.

— Определенно вкусно. Мне нравится, как оно хрустит у меня на языке.

Я возвышаюсь над ней, когда подхожу так близко, что чувствую её сладкий аромат над соленым океаном. Я трепещу от желания протянуть руку и заключить её в свои объятия.

В лунном свете я вижу, как ее щеки вспыхивают от моего намека, который был на сто процентов обдуманным.

— Зак, я, мы должны… — она показывает большим пальцем через плечо в сторону берега.

Ещё одну минутку, Луна.

Я подношу руку к её щеке и провожу большим пальцем вдоль линии подбородка.

— Я знаю, что мы должны многое сделать.

Её глубокие глаза танцуют, когда она смотрит в мои. Чёрт возьми, почему всё должно быть именно так?

— Почему звезды не могут выровняться для нас, Ракета?

В ответ у неё перехватывает дыхание. Я впервые признаю, что мы могли бы стать чем — то большим, если бы всё было по — другому. Потому что, кроме расстояния, у меня заканчиваются причины, по которым мы не можем этого сделать.

Её взгляд устремляется к моим губам, и я наклоняюсь ближе, отчаянно желая снова попробовать её на вкус.

— Что за хуйня?

Моя голова резко поворачивается туда, откуда доносился резкий голос, и я обнаруживаю Люка, стоящего примерно в двадцати футах от меня. Его руки уперты в бедра, и даже в темноте и с такого расстояния я вижу пламя, горящее в его глазах. Его грудь вздымается от гнева.

— Я. Блять. Знал. Это.

Моя рука всё ещё лежит на щеке Луны, когда мы оба смотрим на него, прикованные к месту и прижатые друг к другу.