— Вот как раз свидетели-то нам и не нужны, — терпеливо объяснял Погребецкий.

— Убирайтесь немедленно! — рявкнула я, увидев, как из здания выходит женщина с шикарными светлыми кудрями и в больших очках в красной оправе.

— Это она, она! — едва ли не завопили Малышкины и с обиженным сопением вывалились из машины.

— Девочки! Я вас люблю! — послал им на прощание воздушный поцелуй Погребецкий.

— А мы тебя нет! — раздалось ответное признание.

Женщина дошла до перекрестка, и тут мы ее окликнули.

— Светлана Анатольевна! — Погребецкий открыл дверь автомобиля и призывно помахал рукой.

Блондинка остановилась, поправила очки и принялась внимательно разглядывать Игоря. Я тоже открыла дверь и высунула голову на улицу. Пусть видит, что мужик не один. Конечно, для иных лучше, чтобы такой красавчик был как раз один, но у других незнакомый жеребец с его призывным ржанием может вызвать опаску.

— Светлана Анатольевна, мы хотим с вами поговорить.

Погребецкий вылез на тротуар и отвесил легкий полупоклон.

— Слушаю вас. — Блондинка сделала несколько шагов по направлению к нам и принялась внимательно изучать наши физиономии. Явно пыталась восстановить в памяти момент нашего знакомства.

— Мы не знакомы, — подсказал Игорь. — Но… познакомимся.

— Если быстро и внятно объясните, зачем мне это надо, — не растерялась Светлана Анатольевна.

— Мы частные детективы из агентства «Феникс». Того самого, которое занимается делом об исчезновении Валерия Аркадьевича Сокольникова и вашего коллеги Всеволода Желтухина. Но вы, конечно, в курсе.

Заведующая отделом рекламы «Городской газеты» Светлана Анатольевна Ракитова поправила очки и вдруг любезно улыбнулась:

— Так вот, значит, как? Вы меня убедили: нам стоит познакомиться. — Она осмотрелась по сторонам. — Будем делать это прямо здесь?

— У меня есть другое предложение. — Погребецкий тоже осмотрелся и кивнул в сторону здания, на углу которого виднелась вывеска «Бар Фрегат». — Надеюсь, там угощают не только моряцким ромом.

В баре мы оказались единственными посетителями, и это хорошо. Никто не мешал. Не мешала и музыка, она играла тихо. Зато кофе был так себе.

Началась наша беседа почти душевно. Ракитова принялась живо интересоваться судьбой Севы, сетуя, что такой талантливый парень попал в такую скверную ситуацию, и повествуя, до какой степени за него переживает весь коллектив редакции.

Вообще-то на вид она была примерно наша ровесница, а посему мы вполне могли перейти просто на имена. Но она навеличивала нас исключительно по имени-отчеству, потому и мы соблюли протокол.

— Вам что-нибудь удалось выяснить? Если это, разумеется, не секрет, — проявила понимание Светлана Анатольевна.

— Удалось, — подтвердил Игорь. — Например, мы выяснили, что стоит за статьей Желтухина, которую принесли в вашу редакцию.

— Да неужели? — Взметнулись чуть не до середины лба брови.

— Представьте себе. И обнаружили мы очень любопытную деталь. Во всей этой истории самым непосредственным образом задействован сотрудник вашей редакции.

— Не может быть! — Брови переместились к переносице.

— Очень даже может. Посудите сами. Только сотрудник вашей редакции мог наверняка знать, что статья попадет на стол Спесивцевой, она ее прочтет и обнаружит, кто автор. Только сотрудник вашей редакции мог передать кому следует, что номером телефона Копалкиной интересуются сестры Малышкины, а также замредактора, у которой, кстати, в тот момент сидели двое незнакомых посетителей, которыми оказались я и мой начальник. И только сотрудник вашей редакции после публикации заметки о нашем расследовании мог оперативно выяснить, какое агентство этим расследованием занимается. Логично?

— Право же, не знаю… — задумчиво произнесла Ракитова.

— А мы знаем. Более того, мы даже знаем, кто этот сотрудник. — Игорь выдержал паузу. — Это вы, Светлана Анатольевна.

— Я?!

Глаза ее чуть в кофейную чашку не выпали.

— Да, вы, и теперь мы хотим с вами поговорить.

Она, конечно же, попыталась встать и гордо покинуть наше противное общество. Большинство тех, кому мы тычем пальцами в прегрешения, поступают именно так. Это уже привычный ритуал. Естественно, Погребецкий тут же взял Светлану Анатольевну за руку и эдак легонько дернул вниз со словами:

— Уйти вы можете, но не советую.

Порой эту фразу в разных интерпретациях приходится повторять несколько раз. Тут обошлось одним разом. Ракитова уселась на свое место и спросила:

— Почему из всех сотрудников редакции вы решили выбрать именно меня?

Прозвучало это не слишком испуганно.

— Очень просто. Хотя пришли мы к подобному выводу совсем не просто. Вся редакция знает, что «Городская газета» не публикует критических материалов на Звягина. Вся редакция также знает, что статьи, связанные с выборами, обязательно читает Спесивцева. И опять же вся редакция знает, что Римма Александровна — по сути, крестная мать Желтухина и его творческую манеру уловит сразу. Если ориентироваться только на эти факты, подозревать можно каждого. Но вот дальше начинаются нюансы. Вы первой прочитали статью и увидели, что она посвящена мэру. Почему сразу не отказали Копалкиной, а заявили, дескать, дадите на просмотр Спесивцевой и после сообщите решение, взяв при этом ее номер телефона? Да потому, что вам непременно надо было показать статью Римме Александровне. Кстати, мы долго думали: почему именно Звягин понадобился в качестве отрицательного персонажа? И надумали. Статья ни в коем случае не должна была быть опубликована. Ведь тогда могли найтись совершенно посторонние, никак не завязанные на вашу схему люди, которые бы тоже вычислили автора и, сами того не ведая, вклинились в ваш сценарий. И кто знает, к чему бы привел подобный импровиз. Нет, статья предназначалась исключительно для внутреннего употребления и потому посвящалась мэру. — Игорь замолчал, как бы позволяя Светлане Анатольевне вставить слово, но та молчала и даже не двигалась. — Далее, — продолжил он, — Копалкина пришла к вам в девять утра, а Спесивцева появилась в десять. Такая временная нестыковка — чистое совпадение? Допустим. Но — и мы это уточнили — вы принесли статью на согласование примерно в четыре часа дня. Почему вы держали у себя материал, за который платят деньги, целых шесть часов? Как опять же мы выяснили, такая медлительность совершенно не типична. Однако ей есть объяснение. Вы знали, что Римма Александровна должна вызвать к себе Ирину Малышкину, Спесивцева сама вам накануне об этом сказала. Отдел рекламы находится дверь в дверь с кабинетом репортерской службы, причем ваша дверь весь день была открыта, хотя обычно вы сами требуете, чтобы ее закрывали. Вам это понадобилось для того, чтобы проследить, когда Ирина к начальству пойдет. Наконец, она отправилась в кабинет замредактора, и вы тоже понесли статью. Рассчитали точно. Малышкины авантюристки, к тому же водят дружбу с частными детективами. Даже если к тому моменту они ничего не знали про исчезновение Желтухина, то непременно бы узнали, как и все, и тут же бы зацепились за статью. Как вы и предполагали, Спесивцева быстро обнаружила руку Желтухина, а Ирина, на ваше счастье, мгновенно среагировала. Это Малышкины решили, что они очень ловко выяснили телефон Копалкиной. На самом же деле это вы очень ловко им его подсунули. Хотя, насколько мы опять же в курсе, у вас в отделе не принято разбрасываться телефонами клиентов. А вскоре и Римма Александровна поинтересовалась телефончиком — полагаю, вы удовлетворенно потерли руки: клюнули. Соответственно, выяснить телефон нашего агентства, уже после той достопамятной заметки, вам тоже труда не составило. Спесивцева посадила двух людей отвечать на звонки взволнованных читателей, а как говаривал один известный персонаж одного известного фильма, что знают двое, то знает свинья. Простите, — Погребецкий отвесил полупоклон, — я не имею в виду вас. Таким образом, колесо завертелось, и стрелка непременно бы остановилась на Козлинском.