— С какой стати?

— Ну, значит, эта сука Гудилин. Леонид Леонтьевич бы не стал. Он, конечно, тоже еще тот жучок-паучок, но слово держит. С ним как договоришься, так и будет. А он помалкивать обещал. Но Гудилин… — Голос из кислого стал перченым. — У него аж руки трясутся, как хочет Витале Бреусову фитиль вставить. Конкуренты хреновы! Каждый норовит показать, что он круче Эвереста. Цену себе на будущие выборы набивают. Ну ладно, он у меня еще плюху на всю морду получит, гад!

— Утихни-ка малость, — попытался охладить закипающего Желтухина Игорь. — У тебя что опять случилось-то?

— Выпер меня Виталя, — безнадежно вздохнул Сева. — Вчера, когда мы расстались, я прямиком в штаб отправился. Даже домой не заезжал. Виталя меня встретил как родного, сильно обрадовался. Расспрашивал, конечно, что со мной приключилось, но я ему, как с Леонидом Леонтьевичем договорились, рассказал, дескать, вызвали меня из редакции по телефону на три минуты, а внизу, у машины, скрутили, глаза тряпкой завязали и увезли за город, где я в какой-то избушке и проторчал взаперти. Куда увезли, кто увез и зачем — знать не знаю. Но обращались со мной нормально и даже мой собственный компьютер привезли, чтоб не скучал. А сегодня, вчера то есть, опять в машину сунули, глаза завязали, к остановке метро подвезли и вытолкали. Вот и все. Виталя, конечно, повозмущался, но не на меня крыс гонял. Рассказал, какие тут приключения приключились с Валерием Аркадьевичем. А потом отпустил домой оклемываться до сегодняшнего утра. Утром я пришел, и тут такое началось!.. Виталю как наизнанку вывернули. Затащил к себе в кабинет и так орал — думал, оглохну. Выпер, в общем. Я сразу понял: кто-то сдал. А из этих «кто-то» только вы можете быть, Гудилин и Светка Ракитова. Светка в жизни не сдаст — Лямского побоится, да и без надобности ей. Вы тоже отпадаете. Остается этот хорек вонючий. Ну, я его научу свободу любить!

— Если это Гудилин, то он либо дурак по жизни, либо его так на Бреусова занесло, что все мозги повылетали, — сделала я заключение, когда мы положили трубки телефонов. — Желтухин, в конце концов, был и остается хорошим журналистом, на него и без Бреусова в какой-нибудь политической заварушке желающие найдутся. Не пропадет. А уж на Гудилине теперь отоспятся!

Впрочем, какое нам до всего этого дело? Видите ли, Желтухин одурел от Сокольникова, Лямский сговорил Желтухина отдохнуть за отдельную плату, Гудилин сводит счеты с Бреусовым, Желтухин теперь нагадит на голову Гудилину, Лямский загрызет ближайшего помощника. Гадюшник какой-то!

Только мы о Лямском подумали, как он лично объявился — не «живьем», а опять же посредством телефона.

Сначала по внутреннему позвонила Людочка и сказала:

— На проводе Леонид Леонтьевич, хочет поговорить с Геннадием Валентиновичем, причем утверждает, что это срочно. Но Геннадий Валентинович мобильник в кабинете оставил, сам ушел в бухгалтерию, а Валентина Гавриловна пригрозила: если я его отвлеку, она меня по полу размажет.

— Размажет, — подтвердила я.

— Сама знаю.

Людочка ко всем нам относится с уважением, но боится только одного человека. Не Гену, вовсе нет. Валентину. Но ее, по-моему, даже сам Гена побаивается.

— И что делать? — впала в растерянность образцовая секретарша.

— Скажи, что шеф перезвонит ему попозже.

Через несколько секунд Людочка проклюнулась снова:

— Он хочет переговорить с Погребецким.

— А это всегда пожалуйста, — великодушно разрешил Игорь.

— Игорь Андреевич! — Кажется, у Лямского нервишки стали пошаливать. По крайней мере, он явно волновался. — Я считал вас и Кирпичникова людьми слова. Мы ведь вчера договорились не предавать огласке все, что произошло с Желтухиным?

— Совершенно верно, договорились. Мы взялись найти Севу, и мы его нашли. А будоражить общественное мнение не наша забота. Для любопытных же есть отговорка: мы работали по заказу клиента, который хочет соблюсти конфиденциальность. А поскольку в роли клиента в итоге выступили вы, то, соответственно, выполняем ваши условия.

Я хмыкнула, вспомнив, что вчера вечером Лямский заплатил нам за все хлопоты по розыску Севы, причем по полной ставке. Да уж, дороговастенько ему журналист обошелся…

— Однако не забывайте, Желтухина искала полиция, — продолжил Игорь. — А ей морочить голову мы не станем, потому как лишаться из-за вас лицензии не собираемся. Впрочем, полиция нас не трясла, да и вряд ли трясти начнет. У нее дел полно, а это уже и не дело — так, прошлогодний снег. Могут, конечно, у Желтухина для порядка показания взять, но он уж пусть сам выкручивается.

— По поводу полиции все ясно, — нетерпеливо перебил Лямский. — Я о других каналах утечки информации.

— Вы хотите сказать, что информация просочилась? — перебил в свою очередь Погребецкий. — Так это вопрос не к нам.

— Может, и не к вам. — Лямский, похоже, совсем разнервничался. — Только мне сейчас позвонил Бреусов и с удовольствием сообщил, что выгнал с работы Всеволода.

— Он сообщил только это? Без комментариев?

— Без малейших. Сказал и швырнул трубку. В принципе, выгнал и выгнал, мне от этого только польза. Но почему он позвонил мне? Он о чем-то разузнал?

— А вы в свою очередь позвоните Желтухину. Он вам тоже кое-что сообщит.

— Благодарю за совет, — многозначительно процедил Леонид Леонтьевич.