Ближе к обеду Микола съехал с дороги на небольшую полянку и остановился, чтобы перекусить и сходить по нужде. Да и лошади отдохнуть надо, травки пощипать.

Сходив за дерево (не на дороге же портки скидывать) кузнец сел обедать, подстелив на землю тряпицу. Не на голой же земле кушать, хоть и трава кругом… Только он разместился, как небо затянуло тучами, и заморосил мелкий, противный дождик.

– Что за …? – выругался Микола и стал быстренько складывать продукты обратно в мешок, – Утром, когда выезжал, было тепло, и светило ясно солнышко, а сейчас глянь, что творится. Как будто назло кто-то потешается. Ладно, не помру с голоду, поеду дальше.

Засадив стакан самогонки, чтобы согреть душу, он уместился на телегу.

– Но, милая, – шлёпнул он вожжами лошадь, – трогай, да пошевеливайся!

Накинув плащ, чтобы не промокнуть, он тронулся дальше в путь. Ведь не за горами и ночь подоспеет, а в лесу ночью может всякое приключится. Хоть и не робкого десятка был кузнец, но бережёного бог бережёт, а не бережёного чёрт стережёт. Вот и подгонял Микола лошадь, чтоб та поторопилась.

"Отдохнём, милая, когда доедим", – утешал он её, да и сам себя.

Проехал версты три, а, может, и боле, кто их считал… Дождь то припускал сильнее, то затихал, но моросить не прекращал.

Вдруг откуда-то по лесу раздался вой, словно выла собака или волк. Лошадь испугалась и понеслась. Как ни старался кузнец её утихомирить, не получалось. Лошадь неслась, задрав хвост, не разбирая дороги. Через некоторое время, вой повторился. Прижав уши, лошадь понеслась ещё быстрее. Телега подпрыгивала на ямах и ухабах, гляди, вот-вот опрокинется или потеряет колёса.

Третий раз раздался страшный вой за спиной кузнеца. Он обернулся, чтобы посмотреть и отпустил руку, которой держался за телегу, чтобы не выпасть, но там никого не было. В этот момент лошадь сильно дернулась, словно её цапнули за ногу. На очередной кочке телегу подбросило и Миколу выбросило. Плюхнувшись со всей силы на дорогу мордой, он отключился на несколько секунд. А когда пришёл в себя и вскочил на ноги, лошадь улепётывала, задрав хвост. Он кинулся догонять её, но куда там, разве за ней угонишься… Через несколько саженей она скрылась за деревьями, а кузнец, запыхавшись, остановился.

– Ну и что теперь делать? – немного отдышавшись и крутя в разные стороны головой, произнёс он. – А ни хрена тут не поделаешь, придётся топать ножками. Лошадь, где-нибудь, всё равно, да остановится, и я её догоню. А теперь, не теряя попусту времени на охи и вздохи, надо двигать вперёд, а то скоро стемнеет. Оно и так пасмурно из-за туч, а наступит ночь, вообще ничего не будет видно. Ночью можно и с дороги сбиться, а там заплутаешь, и хана тебе. Кто тебя искать пойдёт, кому ты нужен в этой жизни… Спички-то, как назло, в мешке остались, а телега с ним туту. Так что ни костра разжечь, ни обогреться. Значит, надо двигать вперёд и побыстрей шевелить ногами. А там, гляди, и лошадку сыщу. Не могла же она далеко убежать.

Пройдя версты две, Микола так и не обнаружил убежавшую лошадь.

"То ли свернула с дороги в лес, толи убежала дальше?" – топая по дороге, размышлял кузнец.

Дождь прекратился, но кругом было сыро, и в ямах скопилась вода. Пару раз он оступился на скользкой траве и шлёпнулся прямо мордой в лужу. Выругавшись, проклиная на свете всех богов, он поднялся и, уже ступая осторожней, поплёлся дальше. Промокнув насквозь, его стало трясти от холода, даже не помогало крепкое здоровье и выпитый стакан самогона на привале.

"Да какой к чёрту привал, ни перекусить, ни отдохнуть не успел. Хорошо, хоть стакан самогонки выпил, и на том спасибо. А так бы уже давно околел и без сил свалился где-нибудь, под кустом. Да куда же она запропастилась?" – крутил кузнец во все стороны головой.

День подходил к концу, становясь всё темнее и темнее. Микола выбился из сил и стал уставать, с каждым шагом оступаясь и проваливаясь по колена в лужу с водой.

Пройдя ещё полверсты (уже совсем стемнело, и он шёл на ощупь), Микола увидел впереди какой-то тусклый отблеск света. Подойдя ближе, кузнец разглядел, что перед ним, у края дороги, был небольшой старый покосившийся домик, а в окошке тускло мерцал свет. Пройдя в ограду, через свисавшую на одной петле калитку, он подошёл к двери и тихонько постучался, чтобы не напугать хозяев.

– Есть, кто дома? – крикнул вполголоса он, – Хозяева, отзовитесь!

И только он хотел вновь постучать в хлипкую от старости дверь, как она открылась. На пороге стояла дряхлая сгорбленная старуха с длинными не расчесанными седыми волосами. Прищурив глаза (видно, плохо видела), она прошамкала беззубым ртом:

– Кто тут шатается по ночам, не даёт старым людям покоя?

– Бабушка, это я, кузнец Микола из Покровского, – заговорил он. – Пусти обогреться и малость отдохнуть, заплутал я, однако. Да и лошадь моя, как назло, сбежала. А в телеге и продукты, и спички остались. Да, как назло, ещё и дождь в дороге прихватил, промок насквозь.