– Ну? – отозвался главный.

– Я же тебе говорил, что у меня весной руки болят.

– Чего они у тебя болят?

– Сам не знаю. Может, от воды. Они, наверное, весной в воду больше хлорки добавляют. Кожа сначала сохнет, а потом лопается. Я крем у своей взял, все равно не помогает. Больно так. Даже к рулю прикасаться трудно.

– Тряпка-то мягкая. Не то что руль.

– А жидкость для стекла? Она, знаешь, как эти ранки разъедает!

– Сходи к врачу.

– Ходил уже. Говорит, ничего сделать нельзя. Надо ждать, пока весна кончится. Авитаминоз. Плохое питание. Прикинь! У меня – плохое питание! Придурок. Вода просто херовая. Может, минеральной мыть? Возьму ящиков пять, а из крана совсем не буду мыться.

– Ты лучше стекло протри.

– Я же тебе говорю – болят руки. Достала эта весна. На следующий год возьму в это время отпуск. На Кипре, как думаешь, хлорку в воду добавляют?

– Давай, уже скорей! Мышьяк они добавляют. Тебе будет в самый раз.

Они оба замолчали, и тот, что сидел за рулем обиженно сгорбил плечи. Через минуту машина остановилась у большого серого здания.

Это был офис моего босса.

– Дальше дорогу знаешь, – сказал главный, открывая дверцу с моей стороны. – И давай, шевели булками. Там уже полчаса как ждут.

* * *

Внутри здания было пустынно. Все коридоры словно вымерли. Я шел по светлому пластику, и мои шаги отдавались эхом где-то в дальних комнатах. «Куда все подевались? – думал я. – Время, еще пяти нет. Война, что ли?» Двери некоторых кабинетов стояли открыты, но и там не было никого. «Что-то случилось, пока я спал», – решил я.

В приемной у босса я тоже никого не встретил. Ни секретарши, ни посетителей, ни уборщицы – никого. «Сегодня явно не мой день», – подумал я.

– Воробьев? – донеслось из открытой двери кабинета. – Это вы?

– Я.

– Проходите сюда. Я вас давно жду.

Когда я вошел, он поднял голову от своих бумаг и устало откинулся на спинку кресла.

– Здравствуйте, Михаил.

– Здравствуйте… – начал я, но вдруг с ужасом понял, что не помню его имени-отчества.

– Павел Петрович, – усмехнулся он.

– Да, конечно, Павел Петрович. Здравствуйте, Павел Петрович.

– Садитесь вот здесь. Впрочем… хотите выпить?

Нельзя сказать, чтобы меня это совсем не удивило.

– Да, я как бы… недавно проснулся…

– Я знаю, – улыбнулся он. – С утра не пьете?

– Какое уж тут утро…

– Тем не менее? – он вопросительно посмотрел на меня.

– А сока у вас нет?

– Минеральная.

– Хорошо, – сказал я.

Он кивнул мне на кожаный диван у стены, а сам открыл небольшой шкафчик.

– А я все-таки выпью чего-нибудь, – сказал он, вынимая бутылку виски. – Уверены, что не хотите?

Я отрицательно помотал головой.

– Хороший, – он показал мне бутылку и вопросительно поднял брови.

Я снова помотал головой.

– Как хотите. Настоящий шотландский. У меня в Глазго есть один друг – продает мне элитные сорта. Дороговато, но я могу себе позволить.

– Хорошо, – сказал я сиплым голосом.

– Что, простите?

Я откашлялся и повторил:

– Хорошо, налейте чуть-чуть.

– И минералки? – он улыбнулся.

– Чуть-чуть, – снова сказал я.

После того как мы выпили, он вынул сигареты и бросил их на диван.

– Ну как? – спросил он.

– Да-а, – протянул я.

– Вообще, конечно, виски надо пить в Шотландии. В уютном пабе с камином, и за большим деревянным столом.

Я представил себе эту картину. В голове у меня зашумело.

– Классно.

– Что классно? – спросил он.

– Уже добежало.

– А что я вам говорил? Это не виски, а реактивный двигатель. Можно заливать в бак, и выиграешь любые гонки. Формула один, а не виски. Еще по одной?

– Давайте.

Теперь, я чувствовал, мне стало гораздо легче. Я совсем не ожидал, что босс окажется таким приятным человеком.

– Ну как? – снова спросил он, когда я проглотил вторую рюмку.

– Значительно лучше.

– Добежало?

– Давным-давно.

Он затянулся сигаретой поглубже и на его лице появилась мечтательная улыбка.

– А мы в студенческие годы говорили «торкнуло».

– Сейчас тоже можно так говорить.

– А как еще?

– Еще? – я на секунду задумался. – Можно сказать: «Вставило».

– А еще?

– «Забрало»

– А еще?

– «Плющит».

– «Плющит» как-то тяжеловато, – поморщился он. – «Торкнуло» все-таки лучше.