– Но, послушай, Сережа… Я ведь тоже хочу…

– Ничего ты не хочешь! Ты просто не понимаешь, что значит «сын». Нельзя бесконечно нанимать людей, чтобы они за мной следили! Неужели ты меня так ненавидишь? Из всех этих шести миллиардов ты выбрал меня, чтобы возненавидеть? Одного единственного меня.

– Подожди, Сергей…

– Да перестань! Ты даже сейчас меня не слышишь!

– Я слышу тебя. Я очень хорошо тебя слышу.

– Да?

Он вдруг остановился. Как санки, которые скатились наконец с огромной горы.

– Тогда отпусти Михаила. Пусть он работает на меня.

Павел Петрович посмотрел в мою сторону.

– Может, нам у него надо спросить?

Сережа повернулся ко мне. Глаза у него блестели.

Теперь они оба ждали, что скажу я.

– Да мне как-то… Я не знаю…

– Ты согласен? – Сережа не отводил от меня глаз.

– Ну, в общем… да. А почему нет?

Он кивнул головой и посмотрел на отца. Тот раскладывал на своем столе какие-то бумаги. Теперь была его очередь что-нибудь сказать. Важный момент. Ежу понятно. Они, наверное, не часто так разговаривали.

– Может, вам все-таки сходить к врачу, Михаил? Как вы думаете? У вас ничего серьезного?

– Ну как? – спросил меня Сережа, когда мы вернулись к нему в комнату.

– Круто, – ответил я. – Только предупреждать надо. Я ведь не знал чего ты задумал.

– Да я не об этом. Я насчет Марины. Не сердилась она?

– Марина?

– Ну да, Марина. Кто же еще? Ты ездил с ней вчера?

Мне нужно было немного времени. Он снова застал меня врасплох. Поспеть за этим подростком было непросто.

– Ну так-то, вообще-то, ездили… Катались на лошадях…

– Отлично. Она не злилась?

– Из-за чего?

– Слушай, ты тормозишь. Из-за меня. Из-за того, что я не поехал. Что с тобой? Ты ночью нормально спал?

– Я? Вроде нормально… А что?

– Ничего. Просто ты странный какой-то. Головой что ли ударился?

– Ну да. Думал, что вообще насмерть убьюсь.

– Ладно. Как там Марина?

– Она не злилась. Только в начале немного… Но я потом объяснил.

– И что она?

– Нормально. Вроде бы успокоилась.

– Спрашивала про меня?

– Что?

– Как что? Почему не поехал, какие дела.

– Да нет, вроде бы…

– Не спрашивала? А что говорила?

– Да ничего такого не говорила… Показывала как на лошадях надо ездить.

– Да?

Он немного нахмурился.

– А в чем была одета?

– Одета? В таком белом свитере… в джинсах и в куртке.

– Классно. Видел как она катается?

– Видел.

– Я люблю смотреть, когда она ездит на лошадях.

– Понятно.

– У нее такое лицо… Знаешь… Как у Одри Хепберн.

– У кого?

Он махнул рукой.

– Это актриса такая. Американская. Давно умерла.

– А-а. Я не знал.

– Не важно. Ты мне скажи, почему тебя ночью не было дома?

Не нравились мне его переходы. Нельзя так резко тему менять.

– Дома? Да я вроде бы… был.

– Не ври. Я тебе звонил восемь раз. Никто к телефону не подошел.

– Я… я… к травматологу ездил.

– Так поздно? Я тебе последний раз в два часа ночи звонил.

– Они круглые сутки работают.

– Правда?

«А я-то откуда знаю?» – мелькнуло у меня в голове.

– Конечно, – это я сказал вслух. – Позвони в любую больницу. Там тебе скажут.

– Я звонил.

– Ну и что?

– Они работают до десяти вечера.

– Так ты в какую больницу звонил? Откуда ты знаешь в какую травматологию я поехал?.. Подожди… А на фига ты вообще в больницу звонил?

Он посмотрел на меня и потом отвернулся.

– На фига ты звонил-то?

Сережа ответил не сразу.

– Ты знаешь, иногда так плохо становится. Как будто предчувствие… Как будто кто-то умрет… Я вчера почему-то вдруг испугался. Даже у компьютера сидеть не мог. Звонил тебе, звонил, а у тебя никто не отвечает. Чуть телефон об стенку не треснул. И главное – Марине позвонить нельзя. Там этот Илья Семенович… Как разведчик…

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

– Ты ведь мне не врешь? Вчера ничего не случилось?

Я преданно смотрел ему в лицо. Только моргнул два раза.

– Я тебе не вру. Вчера ничего не случилось. Правда…