Я слышу, как она проходит по кухне в одной моей футболке, обхватывает рукой мою обнаженную талию и прижимается щекой к моему плечу, давая мне знать, что она здесь.

– Что ты думаешь об этих туфлях? – спрашиваю я, кивая в сторону компьютера, где на экране появляется дизайн будущих кроссовок этого года.

– Мне… мне нравится.

– Лгунья из тебя никакая.

– Извини, но я несколько месяцев кряду успешно лгала твоему боссу.

– И сколько из этого было ложью?

– Заткнись, – она игриво шлепает меня по пятой точке.

Я снова киваю в сторону экрана компьютера.

– Они немного скучноваты, – честно признается она. – Я думаю, им не помешал бы какой-нибудь цвет.

Я не могу не улыбнуться ее словам. Я знал, что черно-белые кроссовки моей яркой девочке не понравятся.

– Конечно. О каком цвете ты думаешь?

Она задумчиво вытягивает шею.

– Может быть, красный, как цвет твоей команды.

– Или синий? [25]

– Почему синий? Красный более выразителен, чем синий.

Поворачивая голову, я касаюсь губами ее макушки.

– Потому что синий быстро становится моим любимым.

– Можно взять любой цвет. – Она пожимает плечами, явно не улавливая смысла. – Что бы ты ни решил, это будет выглядеть красиво.

Она наклоняется, оставляя на моем плече единственный поцелуй, прежде чем я вернусь к плите.

Я останавливаю ее, крепко обхватив за талию, снова привлекая к себе. Наши взгляды встречаются, потому что, хотя мы завтракали на этой кухне бесчисленное количество раз, сегодня все по-другому, и мы оба это знаем.

Желая убедиться, что то, что произошло прошлой ночью, продолжается и за пределами спальни, я запускаю пальцы в ее золотистые волосы, дергая, чтобы запрокинуть ее голову назад.

– Доброе утро, – хриплю я, прижимаясь губами к ее губам, ощущая вкус зубной пасты на ее языке.

Она прижимается ко мне, опьяневшая от эмоций и такая расслабленная.

– Ты понятия не имеешь, сколько раз я хотела, чтобы ты поцеловал меня за завтраком.

Поэтому я делаю это снова и снова, пока овощные омлеты, которые я приготовил, не будут готовы.

Она достает свой кофе из холодильника, добавляя в него ужасно сладкие сливки.

– Эта услуга. Она может быть твоим языком любви. Каждое утро ты следишь за тем, чтобы у меня был холодный кофе, чтобы мне не приходилось разбавлять его, добавляя лед. Я всегда это замечала. – Она смотрит на меня, склонив голову набок, и тихонько произносит: – Спасибо.

Возможно, она права. Может быть, это мой язык любви, потому что, хотя я легко могу купить холодный кофе, мне нравится улыбка, которую я вижу, когда она достает свою чашку и понимает, что я приготовил ее для нее.

Когда-нибудь мне, вероятно, следует сказать ей, что мой язык любви – тот, каким она хочет его видеть, чтобы она перестала гадать. Я позабочусь о том, чтобы эта девушка чувствовала себя любимой, в чем бы она ни нуждалась.

Усаживаясь рядом со мной, Инди кладет рядом с моей тарелкой папку.

– Что это?

Ее щеки заливает румянец.

– Не обращай внимания, если я перегибаю палку, но с того дня, когда мы отправились в поход, когда ты сказал мне, что хочешь основать свой собственный фонд, я не могла выбросить это из головы. Ты сказал, что это было бы потрясающе, поэтому я подумала, что, возможно, смогу помочь тебе и направить в нужном направлении.

Открыв папку, я обнаруживаю бесконечные документы, в которых подробно описаны все тонкости создания новой некоммерческой организации. Затраты на запуск, прогнозы по сбору средств, описание и подробный маркетинговый план. Каждая деталь тщательно продумана и организована, требуется только название, чтобы завершить всеобъемлющий бизнес-проект.

От осознания того, что это такое, у меня перехватывает горло, я лишаюсь дара речи.

Инди продолжает за меня:

– Начнем с малого. Многим из этих детей летом, в отличие от учебного года, некуда пойти. У них также нет школьного питания, и я бы предположила, что из-за этого, возможно, некоторые дети не могут нормально питаться в эти дни. Итак, что, если мы организуем летний лагерь, что-то, что позволит им жить по расписанию? Мы предоставим питание и безопасное место для игр. – Она листает страницы, но я не читаю ни слова. Я смотрю на нее. – Приведем в порядок несколько открытых площадок в окрестностях Чикаго. Твой контракт с обувным предприятием включает пожертвования кроссовок. Детям будет что надеть. По мере того, как мы будем расти, мы перейдем к учебному году, создавая внеклассные программы. Вот мой прогноз, – она указывает на диаграмму. – Вот скольким детям мы сможем помочь через пять лет, если будем расти такими темпами.

Я молчу, загипнотизированный каждым словом, которое слетает с ее губ.

Нервозность и укоренившаяся неуверенность берут верх. Она складывает руки на коленях, оставляя папку на кухонном столе.

– Я хочу сказать, только если ты этого захочешь. И это всего лишь черновой вариант…

Я прерываю ее обжигающим поцелуем, и ее привычная потребность сдерживать себя испаряется. Ее нервозность тает, она растворяется во мне.

– Ты невероятна, – шепчу я ей в губы.

– Это такая мелочь.