Как нам объяснили врачи, мои способности не являются мутационными, ибо я могу убрать, так сказать, лишние детали, как и нормализовать своё зрение, но для этого мне нужно уже с малых лет учиться контролю сил, что, сказать по правде, для ребёнка представляется очень сложной задачей. Впрочем, выбора у меня не было, так что пришлось с юных лет заниматься особыми тренировками под присмотром опытных специалистов.

Больше всего была интересна история возникновения подобной причуды. Как объяснил доктору отец, у него не было никого из родственников, кто бы обладал похожими силами. Мама же вспомнила, что её дедушка имел причуду обострения чувств, которая позволяла ему слышать и видеть в несколько раз лучше, чем обычный человек. В это же время отец припомнил, что его бабушка обладала причудой, которая превращала её ногти в острые когти. Выслушав все истории, врач объяснил, что все гены их потомков смешались во мне и эволюционировали в новую причуду. Конечно, это не объясняло то, что у меня появлялись кошачьи уши и хвост, но, по крайней мере, мы смогли понять, что всё это не взялось с пустого места.

Бюджета на подобные услуги ушло немало — почти половина месячной зарплаты моей семьи. Это вызвало небольшие проблемы у нас, ибо теперь нам приходилось экономить. Разумеется, я пыталась сказать родителям, что не нужно столько денег тратить на мои тренировки, но они были непреклонны, а мои аргументы не воспринимались всерьёз. Трудно быть правым и убедительным дипломатом, когда ты ребёнок.

Мне было сложно видеть, как моя семья с трудом сводит концы с концами, чтобы оплатить мои тренировки. Я начала чувствовать себя обузой и думала о том, что могу сделать, чтобы сэкономить на расходах. Конечно, это не совсем обычные мысли ребёнка, но, видимо, я имела некоторые особенные умственные способности для своего возраста, которые помогли мне понять, что я должно что-нибудь сделать, чтобы помочь родителям. Я начала тренироваться дома и самостоятельно изучать техники, которые я учила на занятиях. Мои родители были счастливы видеть, что я так стараюсь и готова сэкономить деньги. Разумеется, это не сильно помогло, но я старалась, а это уже хорошо.

Время шло. Ничего почти не менялось. Единственное, что поменялось, так это то, что родителям теперь пришлось больше работать, чтобы содержать нашу семья в нормальном достатке. Они брали больше работы, выполняли больше поручений и задерживались на более позднее время. Их разговоры чаще всего были по поводу их нового дела, которое, по их мнению, должно было ошеломить всю общественность. Каждое их слово было обращено работе, что было для меня неприятным, ибо я тоже старалась делать хоть что-то, что они могли бы обсудить: делала успехи в тренировках, вела себя вежливо и интеллигентно, а также старалась делать что-нибудь полезное для дома. Тем не менее, это было оставлено незамеченным. Из-за того, что они стали меньше уделять мне внимания, мне было грустно. Иногда эта самая грусть выливалась в слёзы и самые настоящие истерики. Благо, родители запечатлели лишь некоторые из них, но и это было неприятно. Конечно, я понимала, что всё это они делали ради меня, но мой детский мозг в этот раз отказывался мыслить рационально, из-за чего им приходилось терпеть мои истерики. Один раз так я вообще начала обвинять их в том, что им важнее их работа, чем я. Они пытались убедить меня в обратном, но я была непреклонна. Сейчас я понимаю, что в тот момент насыпала им соль на раны, но тогда я считала свою позицию правильной. В одну из ночей мы сильно поругались на этот счёт. Произошло это за день до того, как мы должны были отправиться в парк развлечений всей семьёй. В парк, конечно, мы всё же пошли, да только вела я себя, как самая настоящая тварь: молчала, грубила, огрызалась и перечила маме и папе. Они терпели все мои выходки, лишь бы я была в порядке.

Если бы я знала, что произойдёт в ту ночь, я бы не вела себя, как конченная сука.

* * *

Мы до ночи пробыли в парке развлечений, после чего отправились домой. Людей на улицах было мало, немного даже похолодало, а некоторые фонари не освещали определённые участки улиц. Эта картина для меня казалась страшноватой, но я старалась держаться смелой и уверенной в себе девочкой, которая никогда не станет бояться подобного. Родителям было потешно от моего слишком уверенного и сконцентрированного вида, но я не видела в нём ничего такого странного и смешного.

Мы решили сократить путь до дома через несколько непроходных и тёмных улиц. Да, это было не самое разумное решение в это время суток, но так бы мы смогли прийти домой значительно раньше, а это значит, что нам ещё удастся всей семьей посмотреть кино. Против такого не была даже я, что всё это время делала обиженный вид, так что мы дружно приняли решение сократить наш путь. Сначала всё шло очень даже хорошо: мы миновали несколько не самых приятных на вид улиц, преодолели несколько лестниц и начали двигаться в сторону последней улицы, через которую мы бы смогли сократить путь.

Половина пути уже было пройдено, как вдруг мы заметили, что в конце улицы нам преградила путь странная компания, состоящая из нескольких людей, что пристально всматривались в нас. Мы остановились на некотором расстоянии от них и внимательно рассмотрели каждого из них. Их одежда была старая, выцветшая и изорванная, будто они носили её на протяжении многих лет. Вся компания была одета в чёрное, что, с одной стороны, подчеркивало их загадочность и таинственность, а с другой — создавало ощущение нечистоты и тьмы. Но это было не самое удивительное в их внешности. У каждого был шрам на лице, выглядевший как след от глубокого ранения, которое было затянуто не очень качественно. Эти шрамы дополняли общую картину страха и ужаса. Их глаза казались затуманенными, будто они были под воздействием каких-то наркотических веществ, и были направлены на нас, словно мы были добычей, которую им нужно было убить. Один из них держал в руках длинный металлический предмет, который, вероятно, мог служить как оружие. Другой был вооружен ножом, и казалось, что он готов использовать его в любой момент. Мы поняли, что мы столкнулись с опасными людьми, так что не торопились действовать поспешно. По крайней мере, так решили мои родители, пока я же пыталась понять, что вообще происходит. Мой детский мозг хоть и понимал, что ситуация не очень хорошая, но где-то в глубине мне хотелось верить, что они прямо сейчас подойдут к нам и вручат каждому из нас бесплатное мороженное.

Они не произнесли ни слова, но их взгляды были настолько мрачными и угрожающими, что мы сразу поняли, что лучше уйти в другую сторону, и сделали это. Однако, и на другой стороне нас уже поджидали подозрительные люди с оружием в руках. Родители медленно отвели меня за свои спины и стали пристально таращиться на незнакомых людей.

— Вы что-то хотите, господа? — решил задать вопрос папа, хоть и прекрасно знал, что этот вопрос ничем не поможет в этой ситуации.

— Пожалуй, что так. — ответил, видимо, их главарь.

Я стояла на месте, напуганно глядя на мужчину, который ответил на вопрос папы. Я никогда раньше не видела таких людей. Он был лысый и очень мускулистый, такой же высокий, как мой папа, но у него были ужасающие шрамы на лице, которые чуть не заставили меня закрыть глаза и отвернуться, но я смогла не сделать это, что позволило мне рассмотреть его получше. Он был одет в черную кожаную куртку, которая казалась очень тяжелой. В его руках был металлический предмет, который он держал очень крепко. Кажется, это была бита, насколько я помню. Я не могла определить, что это было, но он выглядел очень опасным. Его глаза были такими холодными и безжизненными, что мне стало страшно. Я чувствовала, что он смотрит прямо на меня, хотя я отвернулась. Я никогда раньше не видела никого подобного, и он казался для меня страшным.