— Мужик, да как ты смеешь! — начал выступать «герой», но вновь был перебит мною.

— У всех тех, кто взялся защищать эту страну и её народ, должна быть этика. У вас же их нет. Это, блядь, ёбанный непрофессионализм! — сильно разозлился я. — Я целый год бился за эту страну! И что же я получил за это? Такое вот поколение и тупое стадо, что за этим поколением следует!

— Да ты же грёбанный псих! — не выдержал второй «герой», сильно скорчив рожу в недовольстве. — Ты пытаешься оправдать то, что убивал людей!

— Если убивать людей плохо, то я самый плохой парень на этой планете. — произнёс и рассмеялся я.

Никто кроме меня не засмеялся. Мой же смех был коротким, после чего я произнёс последнюю фразу для всего этого ебаного цирка.

— Ну и пошли вы нахуй. — сказал я и тут же достал пистолет из кармана своих джинс, после чего сделал три точных выстрела в головы героев.

Паника охватила толпу, когда они услышали выстрелы и увидели тела героев, что прямо сейчас лежали на сцене. Все начали кричать, разбегаться, пытаясь спастись от возникшей ситуации. Но я стоял на сцене, смотря на то, что создал своими действиями. Радость пронизывала каждую клеточку моего тела. Я чувствовал облегчение, как будто сбросил с себя тяжкое бремя, которое надолго сковывало мою душу. Я испытывал удовлетворение от мести, от возможности высказаться и показать, что не позволю умалять все те годы, все те жертвы, все те мгновения, которые я прожил во имя чего-то большего.

Тела героев лежали у моих ног, и я не чувствовал сожаления или раскаяния. Они заслужили свою судьбу своими словами и своим пренебрежением к тому, за что я стоял, за что я убивал людей, за что я, собственно, воевал. Я не пожалел о потраченных патронах, и мои действия лишь укрепили во мне уверенность, что я делаю то, что должно быть сделано.

Окружающие меня люди были в шоке и ужасе, и я наслаждался этим зрелищем. Я их запугал, я показал, что убийца может быть рядом с ними, в самом обычном мире. Мое действие было актом протеста, против всего того, что я считал неправильным и лицемерным. Я показал им, что они могут получить, если не будут ценить вклад других людей в их спокойные жизни. Мне удалось продемонстрировать им, что они могут получить, если не будут уважать таких, как я.

Я спустил пистолет и осторожно спустился с сцены, пробираясь сквозь оставшуюся часть толпы, которая все еще была в состоянии шока. Некоторые из них пытались заблокировать мне путь, но я преодолел все препятствия, двигаясь к выходу. Чувствуя свободу, я выбрался наружу, поглощенный своими эмоциями. Меня охватывала радость, ощущение того, что я освободился от оков, которые давно держали меня в плену. Я понимал, что мои действия несут последствия, и что я должен быть готов к ним, но в тот момент я не обращал на это внимание. Я наслаждался мгновением, когда моя сила и моя решимость были непреложны.

Следующие несколько дней мне пришлось безвылазно сидеть в «Бессмертии». Мой своеобразный перфоманс разлетелся по всему интернету и массовым медиа, в результате чего на мою задницу была объявлена охота. Множество героев и полицейских прочесывали город в надежде найти меня и поймать, но так просто им этого было не сделать. В нашем баре я чувствовал себя в полной безопасности, ибо знал, что никто из местных не сможет и не захочет пойти против меня — им это обойдётся очень дорого.

Фурия очень долго злилась на меня из-за данного поступка. Я могу её понять, ибо её главный наёмник за одну минуту потерял всю свою репутацию. Бренд «Последнего Солдата» был полностью разрушен. Теперь почти каждый человек считал меня психом, что не может справиться с собственными демонами в голове. Собственно, мне было на это плевать, ибо я всё равно собирался в ближайшее время отойти от дел. Жаль только девчонку, ибо половина её клиентов уже отказались от её услуг из-за меня. Грустно ли мне было? Лишь немного. Фурия сможет выкарабкаться из этой жопы, в отличии от меня, за кем теперь круглосуточно ведётся охота.

Я проводил дни, укрываясь в недрах «Бессмертия». Бар стал моим убежищем, местом, где я мог отдохнуть от суеты и напряжения внешнего мира. Здесь я чувствовал себя защищенным, в окружении знакомых лиц. Моя постоянная компания в эти дни была бутылка виски. Я наливал себе стакан за стаканом, позволяя алкоголю смягчать острые углы моих мыслей и усыплять болезненные воспоминания. В глотке виски я находил временное облегчение, позволяя себе забыть хаос и преследование, которые сопровождали меня с тех пор, как я совершил свой акт протеста. Фурия, хотя и была сердита на меня, не оставляла меня в одиночестве. Она продолжала проявлять свою заботу и поддержку, хотя и с тяжелым сердцем. В ее глазах я видел разочарование и тревогу, но она всегда старалась сохранять свою сильную внешность. Она знала, что я нуждаюсь в таком времяпровождении, и не судила меня за мои поступки.

Дни сливались вместе, плавно перетекая друг в друга. Время теряло свое значение, а реальность смешивалась с туманом моих мыслей. Я проводил часы, пристально смотря на свой стакан, погружаясь в размышления и воспоминания, которые медленно обретали облик призраков в моей памяти.

В один из дней мне всё чертовски надоело и я решил выйти за пределы «Бессмертия». Если бы в это время Фурия была рядом, она бы ни за что не позволила мне покинуть убежище, так что я идеально выбрал время для своего побега. Было странным лишь то, что именно в этот момент она решила покинуть меня, отправившись по каким-то своим делам. Хоть это и показалось для меня странно, я решил не придавать этому особое значение.

На улицу я выбрался достаточно быстро и незаметно, после чего полной грудью вдохнул свежий воздух. На дворе стояла ночь, что, несомненно, было огромным плюсом, ибо так шанс быть пойманным был минимальным. В добавок, данное время суток было очень приятным для моей пьяной головы, что не успела ещё толком отдохнуть от трёх выпитых бутылки виски.

Я прогуливался по улицам, ощущая легкий ветерок, который играл с моими волосами. Вокруг меня царила тишина и спокойствие, нарушаемые лишь редкими звуками проезжающих машин и далекими голосами прохожих. Город, который раньше казался таким знакомым и привычным, теперь казался мне чужим и далеким. Проходя мимо знакомых улиц и зданий, я видел отражения света на стеклах витрин и мелькание рекламных щитов. Каждая деталь вокруг меня казалась размытой и неуловимой, словно я наблюдал за миром сквозь пелену неразберихи в своей голове.