— И долго ещё какой-то уебан будет стоять около моей двери? — послышался голос со стороны, который тут же привлёк внимание мужчины.

Взглянув в сторону, он заметил довольно-таки старого мужчину, что прямо сейчас находился за открытым окном, наблюдая за ним. Саркастическая ухмылка старика отражала его презрение к сцене, которую он наблюдал. Мужчина увидел морщины, углубившиеся в старческое лицо, словно глубокие следы времени, оставленные на его коже. Он имел высокий лоб, на котором виднелись паутинообразные сети тонких морщин. Его глаза, хоть и окружены морщинами, выражали какую-то странную яркость и живость, словно они были окном в его опытную душу.

Седые волосы старика беспорядочно торчали в разные стороны, словно не желая следовать каким-либо стандартам ухоженности. Но именно эта неопрятность придавала ему некую индивидуальность и характер. Он был одет в старую, но ухоженную домашнюю одежду. На нем была расцветавшая вишнёвая рубашка с небольшими пятнами и потёртостями, словно она служила ему верой и правдой на протяжении многих лет. Открытая застёжка на груди демонстрировала, что старик предпочитает комфорт и свободу перед официальностью. Его тёмно-синие брюки были также потёрты и имели несколько заплаток, но это лишь добавляло им индивидуальности. Старик носил их с некой небрежной гордостью, будто бы не обращая внимания на мирские стандарты. Его обутые в домашние тапочки ноги покоились на подоконнике, и, казалось, они также носили в себе множество историй и приключений.

Старик продолжал наблюдать за мужчиной, словно читая его мысли и эмоции. Наконец, он рассмеялся коротким, но звонким смехом, который разорвал напряженную атмосферу вокруг. Его голос звучал хрипло, но в тоже время обладал каким-то магическим пленительным звучанием.

— Не знаю, что ты тут намеревался делать, молодой человек, но явно стоило уже что-то предпринимать, а не таращиться на мою дверь словно долбоящер. — произнес старик с невозмутимой уверенностью.

— А ты как всегда гостеприимен, отец. — ухмыльнулся Дженсен, убирая взгляд со старого мужчины.

— Я — сама гостеприимность! — ответил на очевидный сарказм старик, сохраняя уверенный вид. — Что понадобилось преступнику в моём мирном доме?

— Пришёл поговорить с собственным отцом. — пожал плечами Тодд. — Мы же долго с тобой не виделись.

— И лучше бы не виделись столько же. — буркнул старший Тодд. — Пока тебя не было, всё было спокойно!

— Я не думаю, что об этом стоит говорить на улице. — решил намекнуть отцу Дженсен. — Сомневаюсь, что ты хочешь испортить свою репутацию перед соседями. Они же вроде тоже какие-то крупные шишки, которые важны для тебя. Не хочется хоронить твои возможные перспективы стать ещё богаче. — ухмыльнулся мужчина, не оставляя старшему выбора.

С тихими проклятиями и весьма весомыми недовольствами старик исчез в оконном проёме, судя по всему, направляясь к входной двери. Тодду пришлось ждать целых три минуты до момента, пока до его ушей не дошёл звук открытия замка, что явно уже дало понять, что мужчина точно сможет сегодня стать гостем данного частного дома. Ещё через несколько мгновений дверь распахнулась, что могло служить приглашением войти внутрь, но в проёме стоял недовольный старик, который явно не был рад пускать внутрь пришедшего гостя.

— Тебе здесь не рады. — язвительно произнёс он и шагнул назад, пропуская Дженсена внутрь.

— Мне везде не рады. — с прежней ухмылкой ответил Тодд, входя в дом. — Даже в родном доме не желают меня видеть.

— Это мой дом, а не твой. Он тебе никогда не принадлежал. — продолжал показывать свою злобу старый.

— И никогда не станет моим. Можешь не продолжать. — отмахнулся Дженсен. — Себе оставь. Мне уже давно не дано жить настолько открыто.

— Хорошо, что ты привыкаешь к закрытым пространствам. В тюрьме тебе точно будет удобно. — ухмыльнулся старик, направляясь в гостиную.

— И даже там я найду хорошее бухло. — издал смешок мужчина. — Хоть что-то от тебя я наследовал хорошо.

— То, что ты пьёшь, я бы даже ослу не предложил. — ответил острым выражением старший Тодд, присаживаясь на диван.

— Знаю-знаю, мой «любимый» папочка. — фальшиво улыбнулся бывший солдат, присаживаясь на противоположный диван. — Ты пьёшь только очень дорогое пойло. Я же… ну, скажем, обычный человек с обычными вкусами. — закинул он одну ногу на другую. — Ты сам научил меня быть таким.

Гостиная была украшена старинной мебелью, которая, похоже, сохранилась в этом доме уже много лет. Тяжелый деревянный диван и кресла были обиты тёмным кожаным материалом, потрепанным временем и использованием. Повсюду вокруг можно было заметить небольшие декоративные статуэтки, книжные полки с пыльными томами, а также несколько портретов, изображающих предков старика и некоторые моменты из его жизни. На некоторых из картин, к слову, был изображён и Дженсен, которого «любяще» обнимали отец с матерью. От вида старых фотографий бывшего солдата аж передёрнуло от злобы и отвращения.