В ответ на это ребёнок лишь одобрительно кивнул и глубоким взглядом посмотрел в глаза своего собеседника, после чего его лицо стало грустным.

— Полагаю, ты – мой последний шанс остановиться, — продолжил Айкава. — Последний рычаг, дёрнув который уже нельзя будет вернуться. И похоже, что и от тебя зависит, смогу ли я принять всю ту силу, что должна даровать мне сыворотка.

Ребенок слегка приподнял голову и ответил собеседнику долгим задумчивым взглядом, в котором проскальзывала грустная и расстроенная нотка. Он крепко прижимал к груди игрушку, словно пытаясь найти в ней успокоение. Его губы слегка дрожали, а взгляд казалось будто просверливал подростка насквозь, ища ответ на свой невысказанный вопрос.

— Я знаю, что должен быть другой выход, но… Наверное, уже слишком поздно исправляться, — Син глупо засмеялся и почесал затылок. — Всю свою жизнь я мешал жить другим: убивал людей, разрушал их дома, уничтожал их мечты, отнимал всё то, что они любили. Такому человеку поздно меняться и становиться лучше. Даже внутри собственной души у меня не получится искупить свои грехи, сколько бы я ни пытался это сделать. Это означает, что всё, что мне остаётся, – продолжить идти по выбранному пути до самого конца. Нужно… отыграть роль злодея вплоть до завершения этого спектакля, понимаешь?

Ребенок продолжал пристально смотреть в глаза подростку, внимательно слушая все его слова. Его руки крепко сжимали игрушку, будто бы ища в ней защиту и спасение. Его губы слегка приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но слова никак не хотели выходить из его уст.

Слёзы начали набираться в его глазах, и он медленно моргнул, дав им свободно покатиться по щекам.

— Наверное, это не то, что тебе хотелось бы услышать. Прости, что не смог стать тем, кем ты меня хотела видеть, — Айкава присел на одно колено, чтобы его глаза и глаза ребёнка были на одном уровне. — Мне очень грустно от того, что мы не смогли поговорить с тобой раньше. Может быть, если бы наш разговор состоялся, всё сложилось бы совсем по-другому. Ты бы точно смогла вправить мне мозги, — усмехнулся он. — Но сейчас мне нужно пройти этот путь до конца, и для этого мне нужна сила. Поэтому, пожалуйста, позволь мне завершить начатое.

Маленький мальчик продолжал смотреть на Сина искренним и проникновенным взглядом, в котором было всё: печаль, сожаление и нежность. Слёзы, которые медленно катились по его щекам, казались воплощением всех тех эмоций, которые он не мог выразить словами. Он не отводил взгляд, и каждый его вздох был как тихий, но глубокий вздох надежды и печали.

— Ты… точно уверен в этом, Шин? — спросил ребёнок слабым голосом.

Эти слова пронзили сердце Сина, словно острый нож, и боль от них была почти физической. Он почувствовал, как его собственные глаза начало щипать от слез, но он не позволил им выступить. Его взгляд расширился в шоке, губы приоткрылись в беззвучном крике. У него перехватило дыхание, словно какая-то невидимая рука схватила его за горло.

Через несколько мгновений он смог взять себя в руки. Теперь он действительно знал, кто прямо сейчас стоит перед ним. От этого осознания на его душе стало так тепло и приятно, что ему аж захотелось заплакать, но сейчас он не мог этого сделать. По крайней мере, ему ещё нужно было сказать несколько слов.

— Да, я уверен в этом, — почти твёрдо произнёс Айкава.

Тяжело вздохнув, ребёнок попытался улыбнуться. Вышло достаточно паршиво и очень фальшиво. Впрочем, обвинять его в этом никто не собирался.

— Тогда вперёд, — произнёс он, протягивая игрушку подростку. — Сделай то, что должен.

Син осторожно протянул руку и принял игрушку, её мягкая текстура была знакомой и неожиданно успокаивающей. Он аккуратно обхватил её пальцами, и внезапно его внимание сосредоточилось на её деталях. Игрушка была маленьким героем, несущим на себе отпечаток времени и детской мечты.

«Солдатик. Хотел же раньше я быть на него похожим. Даже щит для «Чистильщика» сделал таким же, как у него. Иронично, что вместо спасения и надежды он приносил лишь смерть и отчаяние», — размышлял в своей голове он.

Тяжело вздохнув, юный злодей выпрямился, повернулся спиной к ребёнку и зашагал прочь. Ему показалось, что так будет правильно. Слишком уж трудно ему было начать разговор с этим человеком. Лучше оставить всё так, как оно есть.

«Шин…», — пронеслось вновь у него в голове, после чего он всё-таки остановился и замер, обдумывая, с чего ему стоит начать говорить.

— Ты уже, наверное, понимаешь, что этот наш разговор может стать последним, — издалека начал Айкава. — Разве тебе не хочется ещё поговорить?

В ответ прозвучала лишь тишина. Грустная, отчаянная, разбивающая сердце и напряжённая тишина.

— Я… понимаю, — продолжил подросток. — Наверное, ты сильно мною разочарована. Не каждый захочет иметь что-то общее с таким человеком, как я, — с грустной ухмылкой говорил он. — Но знаешь… Я много раз представлял этот разговор. Мне так много… хотелось тебе рассказать: о своих успехах, о своих друзьях, о своих проблемах и своей жизни. Но потом я понимал, что гордиться мне нечем, живых друзей у меня уже нет, а о жизни злодея мне тебе стыдно рассказывать. Каждый раз я пытался придумать, что я бы тебе сказал, если бы мы смогли встретиться, и всякий раз… меня ждал крах.