В таком случае, эти придурки действительно оставили базу без присмотра.

— Ого! Ты здесь! Не думала, что ты придёшь сюда. — прозвучал голос позади меня, который стал для меня неожиданностью.

Я бы мог прямо сейчас резко обернуться и встать в боевую стойку, но, увы, я знаю того, кому принадлежит этот красивый женский голос.

— Неужели эти придурки оставили весь бар на тебя? — спросил я, не оглядываясь назад.

— Ага. У них, вроде как, какая-то важная миссия, в которой задействован весь состав нынешней Лиги. — ответила мне Тога, садясь за соседний стул.

— А почему тебя то не взяли? Неужели из всех именно ты не подходишь? — заинтересовано спросил я.

Тога надула губки и опустила голову на сложенные на барной стойке руки.

— Они сказали, что я не такая спокойная, как все остальные. Типа, я не подхожу для их тихой миссии. Они боятся, что я раскрою их раньше времени. — ответила она обиженным голосом.

— Странно то, что они пошли на миссию и не позвали меня. Кажется, нас обоих оставили в аутсайдерах. — с лёгкой улыбкой сказал я. — А какова цель миссии?

— Им нужно какое-то оборудование, которое понадобится им в грядущем большом нападении. — ответила Химико и посмотрела на меня.

— Большое нападение? Неужели опять на студентов? — спросил я, ведь никто об этом мне не говорил.

— Шигараки и босс уже обдумывают план того, как им стоит напасть. Почему-то именно тебя они не хотят посвящать в этот план.

— Видят во мне угрозу? Или же не доверяют мне?

— Всё может быть. — сказала Тога и развела руками. — Мне много не говорят, да и из-того, что я смогла подслушать, ничего полезного не узнала.

— Не боишься ли ты, что тебя могут наказать за то, что ты подслушиваешь? — спросил я, подставив одну руку под голову, направив свой взгляд прямо на Химико.

— Это я им нужна, а не они мне. Я и до них справлялась со своими делами, так что, если они решат меня уволить, я много не потеряю. — сказала она весьма безразличным голосом.

— Боюсь, что на такой работе не увольняют, а сразу убивают.

— Ты думаешь, что они смогут убить меня? — чуть посмеиваясь спросила она. — У меня опыта больше, чем у всех них вместе взятых. Запомни главное правило, Син: если мы все окажемся в запертом помещении, это не меня с ними запрут, а их со мной. Я куда больше опасный хищник, чем эти маленькие пираньи. — с искренней улыбкой сказала она.

В ответ на это улыбнулся и я, после чего моё выражение лица вновь сменилось на пессимистичное.

— Слушай, Тога, а можно вопрос? — поинтересовался я.

— Конечно, Син! Задавай любой! — с энтузиазмом сказала она.

— Почему ты стала злодеем?

— Дискриминация, Син… Грёбанная дискриминация и издевательства со стороны других. Разве могла я стать героем, когда те, кого я хотела защищать, издевались над мной каждый день? Даже мои родители считали меня монстром, а ведь всё из-за причуды крови, из-за которой у меня сильная зависимость. Мне нужна кровь, Син — нужна, чтобы спокойно жить дальше. Я не сама выбрала эту причуду — такая мне далась при рождении. Никого не волновало это. Все лишь хотели смеяться и издеваться. Они все называли меня монстром, чудовищем, вампиром… ничтожеством. Мне было очень трудно слышать всё это, но я боролась. Я продолжала бороться, хоть и прекрасно понимала, что не смогу вести оборону долго. Когда-нибудь мне суждено было сломаться, что, собственно, и произошло. Я, конечно, могла и дальше желать быть героем, но… — запнулась Тога. — Я слаба. Нет, слаба не физически, а морально. Я пытаюсь защитить себя с помощью весёлого поведения и многих глупых действий, но это не всегда помогает. Я кажусь людям безумной, но всё это лишь защита — защита слабой и беспомощной девочки, которая может сломаться от любого грубого слова в её сторону. Я стала злодейкой не из-за того, что захотела, а из-за того, что иного выбора у меня не было: либо я продолжаю жить в вечных издевательствах, либо же становлюсь для всех настоящим врагом, но получаю то, о чём мечтала давно. — произнесла она и улыбнулась, но эта улыбка была очень грустной. — Конечно, быть может, я могла пойти и по другому пути, но обратить это решение вспять и повернуть назад уже невозможно.

Настала тишина. Её слова были такими тяжёлыми для меня. Такое чувство, будто бы и я сам пережил то, что пережила она, хоть такого и не было. Я понимаю, что её история — выборка из всего её детства, которую она могла меня рассказать, но даже это легло на мои плечи тяжёлым грузом. Не сомневаюсь, что в её истории есть и более страшные моменты, о которых она не может мне поведать сейчас. Однако, я всё-таки надеюсь, что когда-нибудь она сможет открыться. Пускай не мне, но хотя бы тому, кому она сможет доверять.

— А к чему ты вообще задал этот вопрос? — поинтересовалась она, вытащив меня из своего внутреннего обсуждения.

— Ну, я просто хотел убедиться, что мои проблемы — ничто. В добавок, я ничего не знаю про тебя, а ведь мы с тобой, считай союзники. — ответил я.

— А что у тебя за проблемы то? — не унималась она.

— Я просто запутался в самом себе. Понимаешь, мне никогда не давались настоящие человеческие эмоции: я не мог их чувствовать, не мог показывать и не мог понимать. Собственно, они меня никогда особо и не заботили, но в последнее время они, буквально, захлестнули меня. Понимаешь, я не знаю, как ими управлять — у меня нет в этом опыта. Нас в детстве учили, что все они бесполезны, так что все их проявления рубили на корню, делая из нас бездушных марионеток, которые могли бы беспрекословно выполнять любой приказ. Я жил до сего момента без них, но эта чёртова академия и её обитатели раскопали яму со всем тем, что во мне давно похоронили, и заставили выбраться всё это наружу. Я почему-то начал переживать за чувства других, стал бояться неизвестности, а также стал самым настоящим параноиком. Это всё мешает мне осуществлять мои планы. — выговорился я и вздохнул. — Мне трудно всё это понимать, если говорить честно. Я ничего не знаю об эмоциях.

На лице Химико появилась загадочная улыбка.

— Напомни-ка мне, сколько тебе сейчас годиков? — спросила игриво она.

— Вроде как пятнадцать. — ответил я. — Однако, какое это имеет значе… — не успел договорить я, как произошло неожиданное.

Химико резко приблизилась своим лицом к моему и… укусила мою верхнюю губу. Было, конечно, больно, но ещё было очень интересно, зачем она это делает. Как только моя губа, казалось, была прокушена, она отпрянула от меня и с некой игривостью в движениях поднялась со стула.