Коул заметил, как обрадовалась Диана, когда узнала его, и это открытие неожиданно согрело его, на миг смягчив холодное, жесткое и циничное равнодушие к окружающему, вошедшее у Коула в привычку. Невзирая на то, как Хэйуорды объяснили неожиданное исчезновение своего конюха, несмотря на минувшие годы, дружба между ним и Дианой Фостер еще существовала, оставаясь незапятнанной и неизменной.

— Коул, это и вправду вы? — спросила Диана, все еще не оправившаяся от потрясения.

— Собственной персоной. Коул во плоти — а точнее, в смокинге, — пошутил он, снова протягивая бокал шампанского. Он отметил, что Диана не захотела взять бокал у незнакомца, но охотно приняла его у давнего друга, и, когда взглянул сверху вниз на ее прелестное лицо, сердце его дрогнуло. — Полагаю, это повод для тоста, мисс Фостер.

— Тост за вами, — произнесла она. — Я слишком ошарашена, чтобы что-нибудь придумать. Коул поднял бокал:

— Я вижу перед собой самую удачливую женщину, с какой когда-либо был знаком.

Улыбка Дианы угасла, она передернула плечами.

— Боже упаси вас так думать! — Очевидно, он не знал, что с ней случилось, и она быстро произнесла с напускной небрежностью:

— Я хотела сказать, что когда-то мне везло больше…

— Разве возможно большее везение, чем избавление в последнюю минуту от брака с каким-то сукиным сыном?

Его замечание прозвучало так возмущенно, с такой бесспорной преданностью, что Диане захотелось одновременно засмеяться и расплакаться.

— Вы правы, — вместо этого ответила она. Избегая его взгляда, Диана торопливо отпила шампанского, а затем сменила тему:

— Когда прошел слух, что сегодня вы появитесь здесь, все пришли в волнение. Мои знакомые сгорали от желания увидеть вас. Мне не терпится задать вам столько вопросов — где вы были, чем занимались, — что я даже не знаю, с чего начать…

— Давайте начнем с самого важного, — решительно перебил он, и Диана вновь почувствовала себя ребенком, беседующим со взрослым, опытным мужчиной. — Как вы ухитряетесь выдерживать такое испытание?

Диана поняла, что он имеет в виду сплетни о ее разорванной помолвке.

— Без малейшего труда, — отозвалась она, раздраженная легкой дрожью в собственном голосе. Ей послышался скрип двери, ведущей на балкон, и она на всякий случай добавила шепотом:

— Я прекрасно справляюсь.

Коул оглянулся через плечо. Освещенный отблеском таблички «Выход», на пороге стоял мужчина в клетчатой красно-белой рубашке, который тут же отступил в тень, заметив, что Коул смотрит на него. Первым порывом Коула было наброситься на шпиона-репортера с кулаками, но затем его осенило использовать ситуацию с наибольшей выгодой для Дианы. Свободной рукой Коул коснулся подбородка женщины и приподнял ее голову:

— Слушайте внимательно и не шевелитесь. Ее глаза широко раскрылись.

— За нами наблюдает фоторепортер из бульварной газетенки, надеясь на удачный кадр. Давайте поможем ему сделать снимок, достойный первой полосы следующего выпуска.

— Что? — в панике прошептала Диана. — Вы спятили?

— Нет, просто у меня гораздо больше опыта общения с бульварной прессой и вездесущими фотокорами, чем у вас. Он не уйдет, пока не сфотографирует вас, — продолжал Коул, краешком глаза следя, как репортер снова вышел на свет и поднял фотоаппарат. — Выбирайте: или вы сделаете так, чтобы весь мир считал вас несчастной брошенной женщиной, или покажете ему, как вы целуетесь со мной, чтобы люди терялись в догадках насчет ваших чувств к Пенворту.

Мысли Дианы лихорадочно заметались; несомненно, виной всему были два бокала шампанского, выпитые в течение часа на голодный желудок. В то мгновение, пока она колебалась, Коул принял решение за нее.

— Поцелуй должен выглядеть как можно убедительнее, — приказал он и отставил оба бокала. Его рука обвилась вокруг талии Дианы, притягивая ее в объятия.

Все произошло слишком быстро, чтобы сопротивляться, но вместе с тем так медленно, что Диана ощутила, как соприкасаются их ноги, грудь, а затем испытала острое потрясение, едва его горячий рот сомкнулся на ее устах.

Коул приподнял голову, взглянул на нее, и Диане показалось, что он собирается отпустить ее и вот-вот разожмет руки. Но вместо этого одна рука Коула скользнула вверх по ее обнаженной спине, а другая обхватила ее еще сильнее, и мужчина вновь опустил голову. Сердце Дианы бешено колотилось, пока Коул впивался в ее губы, медленно следуя вдоль каждого изгиба. Он коснулся языком краешка ее рта, и Диана вздрогнула. Рассудок приказывал ей высвободиться немедленно, но незнакомый повелительный внутренний голос бунтовал против такого несправедливого отношения к галантному поступку Коула.

К его деликатным действиям.

И весьма убедительным.

Кроме того, Диана поняла, что репортер от неожиданности упустил первые несколько секунд. Теперь уже Диана сама обняла Коула обеими руками и робко, неуверенно ответила на его поцелуй. Он страстно прильнул к ней, подхватив ладонью ее затылок. Пальцы принялись нежно перебирать волосы.

Оглушительный взрыв музыки и грохот аплодисментов из бального зала возвестил, что официальная часть торжества уже началась, и вернул их обоих к реальности. Диана отстранилась с растерянным смешком, а Коул засунул руки в карманы брюк и уставился на нее, слегка нахмурив брови. Помедлив, он обернулся, чтобы посмотреть, на месте ли фотограф, и с радостью обнаружил, что тот, по-видимому, заполучил долгожданные кадры и удалился.