— Это ожерелье — свадебный подарок для моей будущей жены.

— Как чудесно! Когда же состоится ваша свадьба?

— Сразу же после того, как я сделаю предложение.

Он произнес это так деловито, что Диана не удержалась от искушения поддразнить его:

— Или вы нисколько не сомневаетесь, что она согласится, или надеетесь покорить ее этим ожерельем — что из двух?

— Я бы сказал — и то и другое. Я действительно надеюсь покорить ее этим ожерельем и абсолютно уверен, что она согласится — как только я изложу все значение и преимущества подобного решения.

— Вы говорите о браке так, словно предлагаете проект слияния предприятий, — удивленно заметила Диана.

Коул быстро пересмотрел свою тактику и произнес притворно-небрежным тоном:

— В последний раз, когда я делал предложение, нам обоим было по шестнадцать лет. Мне явно следует усовершенствовать свои методы, котенок.

Диана слегка смутилась, обнаружив, что Коул Гаррисон вовсе не такой решительный и опытный мужчина, каким он представлялся ей в шестнадцать лет. Но больше всего ее тронуло обращение. Котенок. Давнее прозвище, которое он припомнил, прозвучало в этот Миг ласково и фамильярно — как напоминание о временах, когда Диана болтала с Коулом в конюшне Хэйуордов. Вокруг витал сладкий запах свежего сена и кожаных седел, а бессвязные беседы подростков прерывали приглушенное фырканье лошадей и стук копыт. Тогда жизнь казалась Диане совсем простой, будущее — светлым и полным самых заманчивых возможностей.

— Котенок… — тихо прошептала она, и глаза у нее затуманились, едва она осознала, что давние обещания безоблачного будущего сбылись совсем не так, как она ожидала.

Почувствовав, что Диана вдруг приуныла, Коул незаметно отвел ее к краю площадки.

— Давайте уйдем куда-нибудь и поработаем над моим методом предложений. Здесь слишком много зрителей.

— А я думала, вам необходима аудитория.

— Эти люди уже видели все, что требовалось. Произнеся эти слова с надменностью властителя, оглашающего указ, он подал Диане руку и повел ее через переполненный шумный зал.

— Куда мы идем? — спросила Диана, пока Коул вел ее к лифту. С каждой минутой ей все сильнее хотелось смеяться. Завтра реальность обрушится на нее лавиной, но сейчас близость Коула, вино и ожерелье помогли ей на время забыться, и Диана намеревалась наслаждаться жизнью.

— Как насчет озера Тахо? — предложил Коул, вызывая лифт. — Мы могли бы пожениться, искупаться и утром вернуться сюда к завтраку.

Диана подумала, что Коул вновь учится делать предложение, воспользовавшись ее присутствием, и попыталась скрыть удивление при виде его поспешности и сугубо прозаического отношения к браку.

— До озера Тахо, пожалуй, далековато, — весело ответила она. — И кроме того, для такой поездки я одета неподобающим образом.

Женщина грустно оглядела свое платье, и Коул последовал ее примеру, скользнув взглядом по сливочным округлостям груди над вырезом, затем нырнув ниже, к тонкой талии.

— В таком случае есть только одно место, где можно рассчитывать на атмосферу и уединение, необходимые для того, что я задумал.

— Что это за место?

— Мой номер, — объяснил Коул, пропуская Диану в лифт и вставляя ключ в скважину рядом с кнопкой, подписанной «пентхауз».

Диана с неподдельной тревогой уставилась на него, но лифт был переполнен, и она не решилась заводить спор у всех на виду. Когда последняя пожилая пара вышла на предпоследнем этаже, Диана повернулась к своему спутнику и покачала головой:

— Мне не следовало исчезать с бала вот таким образом, тем более с вами и…

— Почему со мной «тем более»? — холодно перебил Коул. Лифт остановился, двери открылись в черный мраморный холл. Вместо того чтобы выйти, Коул придержал дверь рукой. Чувствуя легкое головокружение от шампанского и быстрого подъема в лифте, Диана сдерживала желание рассмеяться, а не съежиться при виде мрачной гримасы Коула.

— Вы с таким рвением помогали мне сохранить репутацию, что наверняка даже не задумались о том, какой опасности подвергаетесь сами. Я хотела сказать, мне не следовало уходить с вами, не объяснив сначала своим родным, почему вы купили это ожерелье. Более того, если наши фотографии попадут в газеты и люди узнают, что вы собираетесь жениться, вас сочтут негодяем.

Коулу захотелось расхохотаться.

— Значит, вы заботитесь о моей репутации?

— Разумеется, — подхватила Диана, выходя из лифта в вестибюль его номера.

— Такого со мной еще не случалось, — с усмешкой заметил Коул. — Откровенно говоря, — добавил он, направляясь в гостиную и включая светильники, замаскированные в нишах потолка, — меня преследует ощущение, что этой ночью многое произойдет впервые.

Он оглянулся через плечо на Диану, которая остановилась у журнального столика посреди гостиной. Она наблюдала за ним, склонив голову набок, и выражение ее лица было скорее удивленным, чем испуганным. «Удивление — это неплохо, — решил Коул. — Испуг гораздо хуже». Он прошел к бару и достал из холодильника бутылку шампанского. Алкоголь в крови женщины, щеки которой уже залил чудесный румянец благодарности и облегчения, поможет ему контролировать ее страх.