— Как она, кстати, себя чувствует? Понемногу успокаивается?

— Да вроде бы.

— Но в милицию заявлять не хочет?

— О чем ты говоришь? — отмахнулась Ирина, выпуская тонкую струю дыма. — Она даже родителям ничего не хочет рассказывать. Я уж сама звонила сестре, успокоила ее как могла, но что будет дальше…

— Бедная девочка. А что ее муж?

— Она не хочет его видеть.

— Ну а как у тебя с твоим Вячеславом?

Ирина неопределенно пожала плечами. Она не видела своего возлюбленного с того самого дня, когда в ее квартире появилась Галина. Правда, пару раз он звонил, но, узнав, что племянница все еще живет у нее, произносил несколько необязательных фраз и прощался.

— Ох, Ирка, все-таки женщинам нашего возраста просто необходим любовник, — заявила Анастасия, томно потягиваясь и лукаво смотря на свою подругу. — Иначе по ночам такие эротические фантазии одолевают….. Знаешь, что мне приснилось этой ночью?

— Что?

— Ну, сначала я очень долго не могла заснуть… — Анастасия сделала небольшую паузу, вспомнив о том пикантном эпизоде, который и послужил причиной бессонницы. Впрочем, ради того, чтобы наказать Дениса и увидеть его растерянную физиономию, когда он стоял с расстегнутыми штанами и… Она фыркнула.

— Ты чего?

— Да нет, ничего, слушай дальше. Я два часа ворочалась и все думала о том, что не могу заснуть. И вот эти мои размышления о том, что я не могу заснуть, и были основной причиной моей бессонницы. И вдруг через какое-то время я обнаружила, что на самом-то деле уже сплю и мне снится, что я не могу заснуть и размышляю о том, что не могу заснуть. Все это было так странно… То есть мой сон был точной копией того состояния бодрствования, которое ему предшествовало.

— Все это интересно, но при чем тут эротические фантазии?

— Фантазии начались дальше. Я проснулась, потом снова заснула и вдруг увидела себя в собственной больнице. Вокруг меня суетились какие-то медсестры, раздевали, что-то делали, короче, готовили к операции. Затем меня переложили на носилки и покатили по коридору. Причем все это я помню очень отчетливо и даже насчитала два поворота по пути, которым меня везли в операционную. И вот я лежу на операционном столе, вижу свое отражение в металлических ободках ламп и чувствую себя до пояса голой. Откуда-то доносятся приглушенные голоса, затем лампы ярко вспыхивают, я прищуриваюсь, поворачиваю голову в сторону и вижу хирурга. Высокий, здоровенный мужик, с пышными черными усами, густыми бровями и волосатой грудью, которая выглядывает в треугольнике халата. Мне становится так хорошо-хорошо, я чувствую себя расслабленной, разнеженной, блаженствующей и терпеливо жду начала операции. И вдруг этот самый хирург как-то зловеще подмигивает мне и вместо скальпеля достает… — Анастасия не удержалась и захихикала. — Ну сама можешь догадаться, что он достал, задрав свой халат.

Ирина слегка засмеялась и покачала головой.

— Ну и что дальше?

— А дальше он поднимает мне ноги и начинает эту самую «операцию», причем я чувствую, какой он у него могучий, и почти мгновенно проваливаюсь в оргазм. Ох, это было так чудесно, что когда я внезапно проснулась, то буквально горела, а сердце просто выпрыгивало из горла. Неужели у тебя не бывает подобных снов или каких-нибудь фантазий?

Ирина с комическим сожалением покачала головой:

— Не бывает…

— Ну, не может быть, — продолжала наседать Анастасия. — Ведь в твоем институте полно мужиков, те же студенты, — например…

— Ну что ты говоришь, они еще дети!

— Они не дети, а юноши, то есть самые пылкие и бескорыстные самцы, Озабоченные только одним. Ну, представь себе, — Анастасия так оживилась, что на ее лице появился румянец, — ты входишь в аудиторию, где сидят одни юноши — писаные красавцы с горящими глазами, и, вместо того, чтобы читать им какую-то лекцию, начинаешь медленно раздеваться…

— Анастасия!

— Ну, послушай. Итак, ты медленно расстегиваешь и снимаешь платье, вешая его на спинку стула, затем томно потягиваешься и приподнимаешь бюстгальтер, так, чтобы стали видны груди… А они смотрят затаив дыхание и боясь пошелохнуться. Ты снимаешь белье, остаешься в одних чулках и туфлях и…

— Ну что, что, договаривай уж.

— И начинаешь семинар!

Они дружно расхохотались и, все еще продолжая смеяться и лукаво поглядывая друг на друга, подняли свои рюмки, чокнулись, выпили.

— Нет, ну серьезно, Ириша, продолжала болтать Анастасия, — я тут пришла к одному, нет, даже к двум, можно сказать, философским выводам.

— По поводу эротических фантазий?

— Нет, по поводу нашей жизни. Задумалась я как-то раз над ее смыслом, ничего не поняла, но зато решила так — если совершенно неясен смысл нашей жизни, то ничего больше не остается делать, как только наслаждаться ею!

— И это говоришь ты — мать двоих детей? — усомнилась Ирина. — Уж тебе-то чего жаловаться на отсутствие смысла жизни?

— Так вот это и послужило поводом для моих дальнейших размышлений, — проворно отозвалась Анастасия, беря сигарету и зажигалку. — Природа устроила так, что в юности мужчины гиперсексуальны, а девушки, напротив, относятся к сексу достаточно спокойно, и, если и уступают мужчинам, то сами особого удовольствия не получают. То есть в этот период для мужчин смысл жизни в сексе, а женщинам, напротив, хочется чего-то иного, возвышенного и неземного. Ты согласна?