— Я говорил вам вчера вечером, что то, что мы совершим сегодня, сделает нас легендами. Но банда Кукушонка уже стала легендой. В Египте нет человека, который не знал бы о нас и не завидовал бы нам - нашей свободе, нашей смелости, нашему бесстрашию! Но время идет, и мы вместе с ним. Вчера мы закрыли «свиток прошлого». Сегодня мы разворачиваем «свиток будущего», и это будущее станет историей, наполненной великолепием, начертанной золотыми буквами и усыпанной драгоценностями!

— Прошлой ночью я сказал вам, что любой человек, пожелавший этого, может остаться и покинуть корабль, когда мы вернемся, чтобы попытать счастья в качестве свободного человека в Александрии. Хочет ли кто-нибудь покинуть нас? Если да, то пусть он сложит оружие и отойдет в сторону прямо сейчас.

Никто не пошевелился. На этот раз у Уджеба не нашлось подходящей колкости. Вместо этого у него задрожал подбородок и по щеке скатилась слеза. Я посмотрел на Менхепа. Он не плакал, но его глаза блестели.

Даже я был очарован словами Артемона. Мне было наплевать на бандитскую шайку и всю их ложную славу, но я стоял как вкопанный.

Я осмотрел домик. Дверь была закрыта. Была ли Бетесда внутри? Будет ли она там, когда я вернусь - если я вернусь?

Артемон переводил взгляд с одного лица на другое и кивал, как бы признавая и фиксируя выбор каждого присутствующего.

Он повернулся и спустился по ступенькам на палубу, а затем, к моему изумлению, взялся за длинный поводок, на конце которого был пристегнут Чилба. Артемон намеревался провести нас по улицам Александрии в сопровождении льва - а почему бы и нет? Рев Чилбы заставил бы в ужасе разбежаться даже самых храбрых противников.

Экипированные, вооруженные и готовые ко всему, с Артемоном и Чилбой во главе, мы спустились по широким сходням и быстрым шагом направились вверх по причалу.

Я никогда внимательно не рассматривал планировку таких причалов или оборудование, которым они были оснащены. Теперь все, что я видел, казалось совершенно рельефным, включая пустые вагоны и неработающие подъемники, разбросанные тут и там. В обычный день, в обычное время, все эти транспортные и погрузочные средства были бы задействованы, но в этот день все было спокойно.

На полпути между зоной причала и берегом мы подошли к зданию таможни. Здание занимало всю ширину причала, так что у нас не было выбора, кроме как пройти через него. Широкие двери были не заперты и распахнулись от толчка.

Внутренняя часть здания была разделена на конторки, контрольно-пропускные пункты и складские помещения. Каждый товар, отправляющийся или прибывающий в порт Александрия, подлежал осмотру, оценке и налогообложению, поэтому неудивительно было обнаружить, что здание таможни немного напоминало лабиринт, полный перегородок и тупиков. Нам пришлось поворачивать то в одну, то в другую сторону и проходить через несколько дверей. К счастью, Артемон, похоже, знал дорогу. Мы не встретили ни одного вооруженного охранника, только нескольких праздных клерков, которые в панике сразу же разбежались.

Мне пришла в голову мысль, что, когда придет время перевозить наши украденные сокровища через таможню, различные препятствия и обходные пути наверняка замедлят наше продвижение. Один из проходов был настолько длинным и узким, что почти наверняка создал бы проблему для любой повозки, достаточно большой, чтобы перевезти саркофаг. Но Артемон наверняка учел все эти факторы, сказал я себе.

Пройдя таможню, мы быстрым шагом проследовали по остальной части причала к береговой линии. Над крышами города, далеко на юго-западе, я увидел столб черного дыма. Беспорядки возле храма Сераписа были в разгаре.

Следуя плану Артемона, мы выбрали самый быстрый и прямой маршрут к царским гробницам. Некоторые из членов банды Кукушонка никогда не были в Александрии, и, хотя их лица были скрыты шарфами, я видел по их глазам, что они были в восторге от великолепных зданий, статуй, обелисков и фонтанов.

Мы не встретили никакого сопротивления. Когда, идущие нам навстречу, люди, разбегались, я начал испытывать особое возбуждение, которое приходит от того, что я часть группы вооруженных людей, перед которыми все съеживаются и убегают. Я взглянул на город совершенно по-новому, глазами воина-победителя. Всякий раз, когда Чилба ревел, то все мы подражали этому звуку, превращая его в своего рода боевой клич.

Я уже описывал в начале своего рассказа, как мы подошли к массивному зданию, в котором находилась гробница, казавшаяся карликовой по сравнению с возвышающейся фигурой Александра на фризе вдоль одной стены. Там нас встретила небольшая группа мужчин, тянувших повозку. В повозке был деревянный ящик с крышкой, в который мы должны были поместить саркофаг.

В повозке также находились лебедки, шкивы, канат и кое-какое другое подъемное оборудование, а также таран, сделанный из цельного массивного ствола дерева. Когда Артемон позвал добровольцев на таран, я с радостью вложил свой меч в ножны и схватился за одну из рукояток. «Лучше принять участие в святотатстве по вскрытию гробницы, чем проливать невинную кровь», — подумал я.