— Это называется актерским мастерством, мой дорогой друг. Я знаю, что Рим - захолустье, когда дело доходит до театра, но...

— И там был акробат, которого здесь нет. Мускулистый мужчина в головном уборе немес, который жонглировал перед представлением.

— Это тоже был я!
– сказал Мелмак. Он сжал кулак и поднес его ко лбу, затем оттянул длинный свободный рукав туники, чтобы продемонстрировать свои бицепсы. — Как ты видишь, мускулы настоящие, а не набивные. Все мы играем разные роли. В настоящее время Аксиотея - единственная женщина в труппе, поэтому некоторые из наших мужчин, иногда играют матрон.

— Старая шлюха в первой сценке - это была Аксиотея?

— Да. Мы пробовали дать эту роль мужчине, но это было не так смешно.

— Очень впечатляет, - сказал я, пораженный тем, что так мало людей смогли сыграть так много ролей.

— Согласен! Это называется актерским мастерством! — Один из мужчин выступил вперед. В некотором смысле он был самым выразительным членом всей компании, поскольку, хотя его телосложение было обычным, а черты лица невыразительными, его темные, длинные волосы и аккуратно подстриженная бородка, как мне показалось, были подвязаны спереди назад белой полосой. Такая отметина скорее смотрелась бы на пушистом зверьке, чем на человеке, но любопытная окраска оказалась естественной, и действительно его волосы пересекались белой полоской. — Меня зовут Ликос, и я не актер. И не важно, насколько горячо Мелмак и другие могут думать, что их актерские таланты создают иллюзии пантомимы, именно я выполняю большую часть работы по этой части.

Мелмак сморщился так, что мужчина улыбнулся: — Ликос - наш руководитель, и я полагаю, он заслуживает некоторого уважения. Он у нас мастер на все руки … умеет все!

— И это уже какой-то кредит? Что ж, это больше, чем я обычно получаю.

— Мастер? — спросил я.

— Ликос шьет костюмы и парики, - сказала Аксиотея.

— Костюмы и парики? И это все, чем я являюсь, прославленная швея и мастер по изготовлению париков? — Ликос фыркнул. — Я разрабатываю дизайн и создаю реквизит. Я наблюдаю за гримом. Это я делаю Мелмака толстым, как царь, и я могу сделать даже Аксиотею старой и уродливой. Художник, а не актеры, является истинным мастером театральной иллюзии, чудотворцем мимов!

Я откашлялся. — Ну, это, конечно, чудо, что вы все спаслись от тех солдат.

— Здесь не было задействовано ни богов, ни магии, - сказал Мелмак. — Просто тщательное планирование и быстрые рефлексы. Мы разработали систему быстрого бегства. Я называю это экстренной сменой обстановки. Это нас еще не подводило.

— Но в один прекрасный день, если ты продолжишь устраивать подобные представления, у вас обязательно будут проблемы. Вы искушаете Судьбу .

— Мы - труппа мимов, Гордиан. Мы должны давать людям то, чего они хотят. И мы делаем это! Мы привлекаем самые большие толпы и собираем самые толстые кошельки среди всех трупп в городе. О боже, мне не следовало этого говорить. Теперь ты попросишь больше денег за использование своей прекрасной рабыни.

— Как я уже говорил, об этом не может быть и речи. —У меня возникла внезапная картина, как Бетесда, находится под конвоем отряда царских стражников, и я содрогнулся. — Ни за что!

— Ну что ж. — Мелмак вздохнул и бросил задумчивый взгляд на Бетесду. — Твой хозяин отказывает тебе в великолепной карьере артистки, моя прелесть.

Аксиотея рассмеялась: — Оставь ее в покое, Мелмак! Молодой римлянин тебе же сказал. Но я нахожу их компанию приятной, а ты? Не хочешь разделить с нами полдник, Гордиан? У нас самые простые блюда - немного маринованной нильской тилапии, оливки, пальмовые сердечки, финики, лепешки. Вина нет, но есть немного египетского пива. Присоединяйся к нам!

Итак, я поужинал в свой день рождения в неожиданном кругу новообретенных друзей, сидя в тени пальмы в самом захватывающем городе мира, любуясь одной из самых захватывающих достопримечательностей мира - Александрийской гаванью и маяком Фароса. Еда была вкусной, а компания восхитительной. Все актеры много путешествовали, и им было что рассказать. Я сам тоже много чего повидал, и у меня было несколько собственных историй. Я чувствовал себя вполне счастливым, подумав, что именно так следует отмечать дни рождения, пока тема не перешла к Риму.

— Как долго ты там не был?
– спросила Аксиотея.

— Я уехал из Рима ровно четыре года назад, в свой восемнадцатый день рождения. С тех пор я туда не возвращался.

— Ты скучаешь по нему?

— Иногда.

— Люди говорят такие ужасные вещи о войне в Италике, между Римом и мятежными городами. Ты часто получаешь новости из дома?
– спросил Мелмак.