Волосатые Плечи напрягся, чтобы поднять голову, и сумел посмотреть Артемону в глаза: — Любой другой мужчина на моем месте сделал бы то же самое! Девушка все равно должна была умереть, так что какая разница?

— Я видел своими глазами, что ты с ней сотворил. То же самое видели и люди, которые приволокли тебя сюда. Кто-нибудь из присутствующих желает выступить в защиту Осора? —Артемон обвел глазами толпу. Никто не произнес ни слова.

— Тогда я объявляю тебя виновным и заявляю, что наказание должно быть приведено в исполнение немедленно. Кто-нибудь здесь оспаривает мое решение?

— Это безумие!
– кричал Волосатые Плечи. — Почему никто не скажет за меня слово? Что вы за кучка трусов, подчиняющихся приказам этого высокородного щенка!

— Ты приговариваешься к смерти, — сказал Артемон. Последовала долгая минута молчания, нарушаемая только тихим шумом прибоя и криками чаек.

— По законам внешнего мира - мира, которым правит царь Птолемей, - тебя ждет ужасная смерть, Осор. Тебя могут распять, или повесить, или забить камнями до смерти. Но поскольку ты один из нас, тебе будет дарована смерть, которую остальной мир приберегает для людей высокого ранга и чести, самое быстрое и милосердное средство казни. Тебе будет отрублена голова, Осор.

Волосатые Плечи отвернул лицо и начал всхлипывать.

— Кто приведет приговор в исполнение? Это должно быть сделано быстро и уверенно, одним ударом. Задача требует определенного опыта убийцы. — Артемон переводил взгляд с одного лица на другое, пока не остановился на мне. — Среди нас новичок, человек, который, как говорят, внес свою лепту в дело убийства. И поскольку он новичок среди нас, у него не может быть личной неприязни к Осору. — Он шагнул ко мне и протянул топор. — Это шанс показать нам, из чего ты сделан, римлянин.

Я посмотрел на рыдающего Волосатые Плечи, лежащего связанным на самодельной плахе. Затем взглянул на топор, острое лезвие которого сверкнуло на солнце. Я посмотрел на лицо Артемона. У него был суровый, решительный вид вожака мужчин, но в его глазах я увидел странный мальчишеский блеск возбуждения.

Дрожащими пальцами я потянулся за топором.

Мне и раньше приходилось убивать людей.

Первый раз это было в Эфесе, при совсем других обстоятельствах. Там я сделал то, что должен был сделать, но даже при этом меня терзали сомнения. Нечто подобное произошло и на Родосе, хотя в том случае смерть человека была результатом борьбы - скорее выбором богов, чем моим собственным.

Артемон думал, что я хладнокровный убийца, человек, способный убивать людей во сне - или так оно и было? Разгадал ли он мое притворство? Было ли это проверкой, чтобы посмотреть, не дрогну ли я и не выдам ли себя?

Волосатые Плечи, безусловно, был презренным созданием, но я не совсем был уверен, что он заслуживал смерти. Если я откажусь привести приговор в исполнение, будет ли этот отказ вызовом власти Артемона? Должен ли я буду в таком случае бы драться с ним один на один?

На какой-то безумный момент я представил, что произойдет, если я действительно выиграю такое состязание. Римлянин Гордиан - главарь самой опасной банды бандитов в Дельте! Это было бы одним из способов обеспечить свободу Бетесде.

Но гораздо более вероятным казался другой исход: Артемон убьет меня голыми руками. Я с трудом сглотнул комок в горле и почувствовал головокружение. Что бы ни случилось, по крайней мере, Фортуна позволила мне насладиться последней ночью блаженства с Бетесдой!

Конечно, отрубить голову Волосатым Плечам было проще, чем бросить вызов Артемону. Или наоборот? Но хладнокровно убить человека, которого я едва знал, на глазах у толпы зрителей, — эта мысль вызвала во мне волну отвращения.