В этот самый критический для нас момент тот же голос из угла напомнил им главную цель:

— Паван! Где Паван?

— А! — подхватил мясник, поплевав при этом на руки, чтобы покрепче ухватить свою секиру. — Подавайте сюда эту собаку-еретика, и тогда убирайтесь! Ведите нас к нему!

— Паван? — отвечал я спокойно, но при этом не мог оторвать глаз от сверкавшего в его руках металла. — Его здесь нет!

— Это ложь! Он прячется в комнате позади вас! — воскликнул тот же голос. — Выдавайте его!

— Да, выдавайте его! — повторил человек с секирой почти добродушно. — Или вам плохо будет. Пустите нас к нему и убирайтесь.

В толпе послышались ропот и крики «Смерть гугенотам!», «Да здравствует Лорен!», показывавшие, что не все одобряли сделанное нам снисхождение.

— Берегитесь, господа, берегитесь, — продолжал я настаивать. — Я клянусь, что его здесь нет. Я клянусь в этом, слышите ли?

Рев нетерпения и движение в толпе, словно собиравшейся уже броситься на нас, заставили меня прекратить дальнейшие переговоры.

— Стойте! Стойте! — закричал я. — Одну минуту! Выслушайте меня! Вас слишком много для нас. Поклянитесь, что отпустите нас, если мы дадим вам дорогу!

С десяток голосов отвечало согласием, но я смотрел только на мясника, казавшегося мне лучше других.

— Да, я клянусь, — сказал он.

— Мессой?

— Мессой.

Я дернул за рукав Круазета, и в тот же миг он сорвал горевший фитиль и сбросил тяжелое оружие на пол. Толпа бросилась через нашу баррикаду, ломая составлявшую ее мебель, а мы, едва отпрянув в сторону, друг за другом поспешили к другому концу комнаты, причем на нас уже никто не обращал внимания. Все были заняты одной мыслью — добраться скорее до своей жертвы. Мы были уже у выхода, когда раздался первый удар мясника в дверь, которую мы защищали, а теперь бросили.

Стремглав летели мы вниз по лестнице, объятые паническим страхом, и новый рев толпы нагнал нас уже во дворе; но мы не оглянулись и не остановились ни на мгновение. Через несколько секунд мы перескочили через поваленные ворота и были на улице. Какой-то калека, две или три собаки, несколько женщин, с боязливым любопытством заглядывавших во двор, лошадь, привязанная к столбу — вот все, что мы увидели. Никто не останавливал нас, и через минуту мы уже свернули за угол, потеряв дом из виду.

— Теперь они будут верить слову благородного человека, — сказал я с улыбкой, вкладывая в ножны шпагу.

— Я желал бы взглянуть на нее в этот момент, — отвечал Круазет. — Ты видел мадам д'О?

Я покачал головой, не отвечая на вопрос. Я не был уверен в этом, и воспоминание о ней приводило меня в ужас. Неужели я видел ее..? Это было нечто чудовищное, противоестественное! Ее родная сестра! Ее зять!..

Я поспешил переменить тему.

— Паваны, — начал я, — имели пять минут времени…

— Больше, — отвечал Круазет. — Если только они тотчас выбрались из дома. Если с ними ничего не случилось и никто не задержал их, то они должны быть уже у Мирнуа. Они были уверены, что он пустит их к себе.

— О! — со вздохом сказал я. — Как глупо было с нашей стороны увести оттуда мадам де Паван! Не вмешайся мы в ее дела, мы давно были бы с Луи, с нашим Луи — я хочу сказать.

— Правда, — тихо отвечал Круазет, — но тогда нам не удалось бы спасти другого Луи, в чем, я думаю, мы преуспели. Он до сих пор находился бы в руках Паллавичини… Вот что, АН, будем считать, что все повернулось к лучшему! — При этих словах уверенная отвага блеснула в его глазах, и я устыдился себя. — Скорее на помощь нашему Луи! Бог поможет нам успеть вовремя!

— Да, вперед! — воскликнул я, увлеченный его отвагой. — Первая улица направо, вторая налево и опять первая налево — кажется так они говорили? Дом напротив книжной лавки с вывеской «Голова Эразма»! Вперед, мальчуганы! Еще, может быть, не поздно…

Но, прежде чем повести далее мой рассказ, я должен объяснить, что же случилось в доме Паванов. Комната, которую мы охраняли с такой самоотверженностью, была пуста. План принадлежал мне, и я гордился им. Круазет, как и следовало, был только исполнителем. Я нарочно побежал от ворот, а попытка закрыть наружную дверь, баррикада, защищавшая двери во внутреннюю комнату — все это было сделано, чтобы отвлечь внимание наших врагов. Паван со своею женой, наскоро переодетой мальчиком, скрывался за дверями домика привратника и незаметно выскользнул на улицу, когда нападавшие ворвались в дом. Даже слуги, как мы узнали впоследствии, спрятавшиеся в подвале дома, успели спастись таким же образом, хотя некоторые из них позже и были убиты на улицах как гугеноты.

Было еще одно обстоятельство, увеличивавшее надежду на спасение Павана и его жены: я дал ему кольцо герцога, предполагая, что в затруднительном положении оно может ему пригодиться. Я также предполагал, что и нам самим по выходе из дома, не угрожала особенная опасность, если только мы не встретимся с Видамом.

Мы действительно не встретились с ним, но едва прошли с четверть намеченного пути, как поняли, что нам предстоят опасности, вовсе нами не предвиденные.

Дом Павана находился на некотором расстоянии от центра той кровавой бури, которая охватила в то утро несчастный Париж; он был в нескольких сотнях шагов от улицы Бетизи, где жил адмирал, и — сравнительно, в стороне. Поглощенные треволнениями драмы, в которой только что участвовали, мы мало обращали до сих пор внимания на яростный трезвон колоколов, на выстрелы, крики и всеобщее смятение, в котором находился теперь город.