Ну погоди! Гаденыш такой.

Я понял, что их кто-то просто кидает прицельно мне в голову, издеваясь надо мной таким образом.

Вот станет мне полегче, и я доберусь до тебя. Издеваться вздумал он над раненым и обескровленным существом. При этом, метко кидая прямо в голову мне свои незаурядные снаряды.

Вот скотина этакая!

Этот кто-то рискует свое шкуркой очень сильно.

Я забил на этого неизвестного длинный болт. И стал жадно пожирать второй плод. Съел его очень быстро, и мне стало еще лучше. Мысли прояснились, раны перестали так беспощадно гореть. Как было это раньше.

Да, я просто ожил! Что за чудесные плоды?

Похоже магические, лечебные и наверное очень дорогие. Я поднял голову к густой кроне дерева и крикнул:

– Еще давай обезьяна ты этакая!

И тут мне прилетело. При том. Очень жестко и крайне больно. И вовсе не по голове. Как вы все могли подумать, а прямо между ног. Я сморщился от боли и прошипел:

– Вот сука такая!

Реально сообразительный гаденыш. Интересно, что за зверь или существо такое?

Наглое и нахальное просто без меры.

Оно что! Бессмертным себя считает что ли?

Ну я конечно и этот плод съел, а после него мне совсем похорошело. Ран совсем не чувствую. Места, где они были, зачесались. Сильно и нетерпимо. Даже то место, где раньше было крыло. Оно совсем перестало сигналить острейшей и жуткой болью.

– Еще!
– Уже азартно прокричал я.

Как будто в очко играя азартно. Интересно. Что за игра такая? Веселая наверное. Жаль не помню.

Но тут произошел невиданный облом. Да, и вообще нереальный казус. Сверху на меня полилась неожиданно струя. И это точно не вода, и не лимонад, и даже не пиво. Пахнет отвратительно и ужасно. На вкус пробовать не стал.

– Ну сука! Ты достал меня! Лучше не попадайся мне гаденыш. Точно убью!

Вверху кто-то заукал, заверещал издевательски. Раздался громкий и безжалостный пердёж.

Тут я не выдержал и заржал громко. Как стадо диких лошадей. Ну почти так.

Во бля! Какой позор. Однако.

Если кто узнает, что меня такого грозного и сильного. Взяли и просто обоссали, то будет реально неудобно смотреть тому существу в глаза. Я все еще продолжал трястись в гомерическом приступе хохота, когда мне снова прилетело плодом, но уже прямо по уязвимым глазам.

Я даже прикрыть толком их не успел.

– Ну все! Твареныш гнойный. Я объявляю тебе войну. Личная кровавая вендетта. Мухомор ты сморщенный.

Я съел последний плод, и мне совсем стало хорошо. Почти здоровый. Только вот крыла нет. Стрелять из арбалета по говнюку смысла не было.

Только болты переводить, а они не бесконечные у меня. И я решился забраться на дерево. Втащить говнюку там посильней, а за одно плодами запастись. Они ведь просто драгоценные. За такие не жалко отдать и все монеты, что у меня есть.

Но каково же было мое удивление, когда я залез на дерево, а никаких плодов я там совсем не обнаружил. И что обидно вдвойне. Наглого обидчика своего и нахального не в меру тоже.

Вот сукта!

Но зато с дерева я увидел огромное дымный след в воздухе. Прямо в той стороне, где примерно размещалось село. Над которым я пролетал недавно в надежде на лучшее.

Там меня прибить и хотели, при том, почти за просто так. Ни кому ведь я плохого не делал. И ведь не успокоились на этом суки! Нашли ведь меня, педрилы таёжные.

Педрилы? Что за странное слово такое? Но звучит хорошо. Они явно его заслуживают. Интересно. А что там такое в селе происходит? Но идти туда я явно не собирался. Спасибо. Уже обласкали однажды по полной. Да нет. Даже дважды. Ироды такие.

Крысы деревенские!

Я спустился вниз сильно обозленный на таинственного моего обоссателя. И мне очень захотелось кому-нибудь рога отвинтить или хвост оторвать, а потом прямо к наглому лбу и приклеить на сопли жореморского слизня.

Мой обидчик больше никак не проявлял себя, но в глубине души я был ему очень благодарен.

Он реально спас меня от долгой слабости и беспомощности, а может даже и от смерти.

Спасибо друган! Если встречу когда-нибудь, то обязательно отхерачу тебя по полной. Гаденыш такой.

Помяни мое твердое слово. Моё слово - гранит.

ХХААААА - ХХАА - ХХААА!!

Глава 9 Когда смерть это награда!

Плоды плодами, но есть хотелось неимоверно. Одинокое крыло беспричинно барахталось на спине, напоминая мне о том. На сколько же я был близок к поражению и смерти. Пусть черные плоды живительные и целительные, но злостный голод просил ублажить основательно желудок.