Уротос был самым любимым её напитком, рецепт которого она придумала сама, как и то магическое дерево их чьих ягод и лепестков цветов он был сделан. Громиола гордилась этим фактом, ведь этот напиток снимал усталость и чувствительно бодрил выпившего, при этом слегка опьяняя. Она видела каким взглядом девушки из её личной охраны смотрели на гипертрофированный орган шестиглазого воина. Эти девушки будут охранять Крома от других оголодавших айконок, но кто будет охранять шестиглаза от них самих ,таких замечательных и красивых?

В девушках скопилось столько страсти и желания, что даже устрашающий Кром был для них просто красавчиком. Да и кто говорил, что мужчина должен быть слишком хорош лицом. За всю свою жизнь Громиола не встречала на столько мощного и атлетичного самца. Мужчины их племени были выше ростом Крома, но на много худее и стройнее , и поэтому не выглядели столь эффектно и впечатляюще. Когда смотришь на рельефное, мускулистое тело шестиглаза, то не совсем понимаешь, как могло нарасти столько мышечной массы всего на одном существе. Добивает наповал этот, почти бесконечный, вздыбленный к верху орган, что гордо у него торчал во время прибытия. Она видела реакцию толпы девушек и женщин, что присутствовали на площади Героинь во время его прибытия.

Если бы королева не присутствовала там лично, то айконки точно бы разорвали Крома на части или бились бы между друг другом, просто за право прикоснуться к нежданному пришельцу. Началась бы такая заваруха, что даже вся стража и сама, почти всесильная, Громиола не смогли бы их так просто разнять без пролития крови.

Только одного слуха о прибытии мужчины-иноземца хватило, чтоб почти все население Мираля очутилось на городской площади. А то, что он оказался полностью обнажен было сюрпризом даже для самой девушки. Поэтому, все и молчали как будто в рот воды набрали. Столько времени не видеть самца, а тут сразу такой сильный и такой монструозный, даже между ног. Все были просто ошарашены напрочь. Громиола даже замешкалась сначала, не сразу сообразив, что надо телепортировать срочно такое чудо в королевскую башню подальше от айконок, что потеряли дар речи от такого невиданного зрелища.

Но, как только королева и её охрана исчезли с площади Героинь, то тишина там сразу сменилась на такой неудержимый гвалт, а многие девушки и женщины окрасились беспощадным румянцем, показывая какого размером они выловили сегодня рыбу из озера Мечты! И они еще очень долго не расходились по своим домам, имея при этом глупый, улыбчивый вид и надежду, что скоро все изменится и кончится их непосильное, женское, многолетнее одиночество.

Сейчас же королева сидела и тяжкий груз упал с её плеч. Везение повернулось к ним своим улыбчивым ликом, а главное теперь не профукать этот шанс на свободу. Они уже потеряли счет времени, в течение которого они находятся в этом, искусственно созданном ими рае, который без мужчин стал просто местом их бесполезного и бессмысленного существования. Мало того, что время шло в аномалии совсем по другому ритму и тут не было абсолютно ни каких признаков смены времен года, но и взросление тут приходило очень медленно, а благодаря её неуёмной работе и старость не грозила им очень долго. Казалось живи и радуйся, но не было ни мужчин, ни детей от них. Громиолой проводились гигантская работа по искусственному оплодотворению, но она прошла без особых успехов на этом таком важном поприще ля них.

В данный момент она расслабилась и тихо радовалась, что скоро наконец-то закончится их многолетние заключение в подземелье позабытого острова, а она сделает все, чтоб Кром не сорвался с её крючка, потому-что такой шанс, как появление крылатого воина Аростина может просто больше никогда выпасть им в их мире.

Как же удачно его занесло на этот ни чем не примечательный осколок суши, что остался после разрушения материка Адонии. Это воистину божье провидение и благодать. Она допила последний глоток ароматного питья из своего бокала и пошла инструктировать стражниц, что будут бдеть сегодня ночью, охранять покой Крома. Конечно она не доверится слепо им, а навешает следящее заклинание в комнату Крома, и не только его.

Ей еще надо было разработать стратегию поведения с таким скользким ключом к свободе, каким был устрашающий, но очень притягательный Кром. Даже на нее подействовала его самоуверенность и беспредельная наглость.

***************************************************************************************************

Громиола уже давно спала, видя розовые сны, которые обычно приходят после распития уротоса. Её распушенные, роскошные волосы раскидались по мягким подушкам, что были красиво расшиты золотистой нитью. Её частое дыхание прерывалось непонятными, искренними стонами во сне, а глаза девушки хаотично двигались под её веками.

А в это время, у комнаты Крома намечалось многочисленное, но очень даже предполагаемое движение. К стоявшим на страже крылатым девушкам, одетыми по форме, подошли сильно расфуфыренные дамочки в прозрачных пеньюарах, многие из них были даже без нижнего белья, сверкая загорелой кожей и и изящной полоской заветных волос на бугорках Венеры. И груди у многих топорщились сквозь тонкую, прозрачную ткань стоячими, возбужденными сосками.

На крылья у айконок был нанесен какой-то мерцающий нежно блеск и сладко-пахнущий парфюм. Каждая из девушек пахла цветочно-ягодным, неповторимым ароматом и порхала бесконечно длинными, накрашенными ресницами. Ресницы тоже мерцали, при том, у каждой девушки своим неповторимым ритмом и цветом. Между ними завязался очень нервный и непростой диалог:

– Мурания, не дрейфь, мы уже сняли все заклинания, что установила королева. И даже подсыпали ей в уротос особенное зелье. Теперь ей до утра будут сниться такие сны, что даже ворвись в её спальню дикие зверолюди, то она еще долго будет думать, а стоит ли ей просыпаться, очнувшись от таких приятных, эротических снов.

– Алерисия, ты ведь понимаешь, что если Громиола узнает о ваших поползновения, то у нас у всех будут такие проблемы, что сегодняшняя жизнь покажется сладкой амигонией. (П.А. Амигония самая сладкая и ароматная ягода бордового цвета в городе Мирале) А все последующие дни станут почти каторгой, как у зверолюдей в нурилиевой шахте.