— Найти себе другую мечту.

— Вот и видно, что ты в этом ничего не смыслишь.

— Это что, оскорбление? — сощурился незнакомец.

— Нет, просто наблюдение. Что привело тебя в Ланию?

— Я здесь проездом.

Двое поверженных поднялись на ноги, достали ножи и двинулись к их столу, но в руке Варсавы блеснул огромный охотничий кинжал. Варсава вонзил его в стол так, что клинок затрепетал.

— Довольно, — спокойно улыбаясь, сказал Варсава забиякам. — Забирайте своего приятеля и поищите себе другое место для выпивки.

— Ну нет, ему это так не пройдет! — отозвался один, с подбитым, наглухо закрывшимся глазом.

— Уже прошло, друзья мои. А если вы не уйметесь, он, чего доброго, убьет вас. Ступайте-ка отсюда — не видите, мы разговариваем? — Двое, ворча, спрятали свои ножи и отступили. — Проездом куда? — спросил Варсава.

— Ловко ты их, — заметил гигант. — Они твои друзья?

— Они меня знают. — Он протянул руку через стол. — Я Варсава.

— Друсс.

—Мне знакомо это имя. Был такой воин в осажденном Капалисе, о нем вроде бы даже песню сложили.

— Верно, сложили, — фыркнул Друсс, — да только я тут ни при чем. Со мной всюду таскается один дуралей — поэт, — он ее и состряпал. Чушь все это.

— «Лишь шепотом поминают Друсса с его топором, — с улыбкой продекламировал Варсава, — для всякого супостата он словно небесный гром».

— Груди Асты! — покраснел Друсс. — Там не меньше сотни таких строчек. Вот дьявольщина!

— На свете есть и худшая участь, чем быть увековеченным в песне. Там, кажется, говорится еще о пропавшей жене — или это тоже выдумка?

— Нет, это правда, — ответил Друсс, осушив кубок и наполнив второй.

Варсава в молчании изучал своего собеседника. Плечи у него и впрямь широченные и шея как у быка — но громадным его делает не рост, а скорее исходящая от него сила. Во время драки казалось, что он семи футов вышиной, а его противники — недомерки. А теперь, когда он спокойно сидит за вином, просто крепкий, мускулистый парень. Чудеса, да и только.

— Если я верно помню, ты также освобождал Эктанис и еще четыре южных города? — нарушил молчание Варсава. Друсс безмолвно кивнул. Варсава заказал третий штоф, стараясь припомнить все, что слышал об этом молодом воине. Говорили, что в Эктанисе Друсс побил лучшего наашанского бойца Куэрла и одним из первых взобрался на стену. А два года спустя он с полусотней людей удерживал Киштайский перевал, преграждая дорогу целому наашанскому легиону, пока не прибыл Горбен с подкреплением.

— Куда же подевался твой поэт? — спросил Варсава, подыскивая наиболее невинный способ утоления своего любопытства.

— Он встретил женщину, — хмыкнул Друсс, — вернее сказать, нескольких женщин. Насколько мне известно, сейчас он живет в Пуше с молодой офицерской вдовой. — Друсс со смехом покачал головой. — Мне его недостает — с ним было веселее. Однако ты горазд выпытывать, — уже без улыбки заметил он.

— Ты человек занятный, — пожал плечами Варсава, — а в Лании теперь не так уж много развлечений. Из-за войны тут стало скучно. Нашел ли ты свою жену?

— Нет еще, но найду. Ну а ты зачем здесь?

— Мне за это платят. Еще вина?

— Ладно — только теперь угощаю я. — Друсс выдернул из столешницы огромный нож Варсавы. — Хорошее оружие — тяжел, но хорошо уравновешен. И сталь отличная.

— Лентрийская. Я заказал его десять лет назад. Лучшее вложение денег за всю мою жизнь. А где твой знаменитый топор?

— Я его потерял.

— Как можно потерять топор?

— Узнаешь, когда упадешь со скалы в быстрый поток.

— Да, это меняет дело, — согласился Варсава. — Какое оружие ты носишь теперь?

— Никакого.

— Как это так? Неужто ты пересек горы безоружным?

—Угу.

— И разбойники тебя не тронули? Или ты шел с другими путниками?

— Довольно я тебе отвечал — теперь твоя очередь. Кто платит тебе за то, чтобы ты наливался вином в Лании?

— Один дворянин из Реши, у него тут поблизости поместье. Пока он дрался за Горбена, разбойники с гор разграбили его дворец и увели в плен жену и сына. Слуги частью были перебиты, частью разбежались. Он нанял меня, чтобы я отыскал его сына — если тот еще жив.

— Только сына?

— Жена-то ему на что теперь сдалась?

— Он думал бы по-иному, если б любил ее, — потемнел Друсс.

Варсава кивнул.

— У вас, дренаев, известно, другие понятия. А здесь богатые по любви не женятся, Друсс, брак им нужен либо для увеличения состояния, либо для продолжения рода. Бывает, конечно, что муж потом влюбляется в свою жену, но не так уж часто. Вентрийский дворянин станет посмешищем, взяв обратно в дом жену, которая... ну, скажем, побывала в неволе. Нет, он с ней уже развелся — и заботит его только сын. Если я найду мальчика, отец уплатит мне сотню золотом, а если освобожу — то тысячу.