Коул откинулся на спинку кресла и прислушался к своему внутреннему голосу. Когда на кону оказывались не только деньги, он часто прислушивался к своему тайному советчику. Именно он подсказал Коулу прилететь в Дарвин после загадочного телефонного звонка Уинга.

Внутренний голос… Или его врожденная неугомонность?

Одно из двух. Коул готов был следовать советам и того, и другого. Он пока так и не понял, чего именно добивается Уинг. Правильнее было бы сказать немного иначе: Коул не вполне представлял, зачем это вдруг он понадобился семейству Чен: Однако простое прикосновение к темно-зеленому алмазу внезапно придало Коулу больше энергии, чем все события последних десяти лет.

Вслушиваясь в тишину, что переполняла его, в ожидании, когда же наконец раздастся тайный голос и предупредит о возможных, пока не замеченных ловушках и капканах, Коул еще с минуту сидел молча, не двигаясь. Внутренний голос молчал. Коул слышал лишь удары собственного сердца. Он искал алмазы и их месторождения по всему миру, зарабатывая на этом иногда небольшие, а порой и большие деньги, когда как получалось. Но еще ни разу не доводилось ему встречать чего-либо, похожего на зеленый алмаз Уинга.

И вот теперь судьба предоставила ему шанс отправиться на поиски месторождения подобных алмазов, чего-то вроде шкатулки с сокровищами самого Господа Бога.

Коул вытащил из кармана авторучку и быстрым, размашистым почерком подписал оригинал и дубликаты контракта. По-прежнему молча, он сложил контракт и сунул бумагу в карман. Затем достал из портмоне долларовую купюру, присоединил банкноту к дубликатам контракта и бросил бумаги на стол эбенового дерева.

— Да будет так, компаньон, — сказал Коул. — А теперь рассказывай об этой алмазной дыре, которую я должен найти.

На лице Уинга играла довольная улыбка.

— Семейство Чен нанимает тебя не только потому, что ты классный изыскатель. Мы привлекли тебя еще и потому, что Абеляр Уиндзор как-то пообещал тебе пятьдесят процентов прибылей со своих рудников для погашения своего карточного проигрыша тебе однажды ночью, поскольку денег он так и не заплатил.

Несколько секунд Коул сидел молча.

Улыбка Уинга сделалась еще более широкой. Едва ли не впервые он видел столь явное изумление на лице Коула.

— Это было лет двенадцать тому назад, — сказал Коул. — Черт, мы ведь с тобой тогда не были даже знакомы!

Уинг сделал жест, означавший что-то вроде «а, пустяки…»

— Скажи, вернул ли тебе мистер Уиндзор должок?

Коул свирепо прорычал что-то, и этот звук даже с натяжкой нельзя было бы назвать смехом.

— О чем ты говоришь?! Сумасшедший Эйб подчас не помнил того, что происходило накануне. Он напивался в дымину! Впрочем, и я тоже не был тогда трезвенником. На ферме все пили до чертиков.

— У тебя есть его расписка?

— Старина Эйб был не так глуп, чтобы давать расписки, — сдержанно заметил Коул. — Кроме того, мы тогда с ним играли вроде понарошку. Просто хотели убить время. Пережидали в его халупе нашу первую бурю, за окнами хлестал ливень…

— Вот что удалось отыскать на его ферме, — сказал Уинг. Он открыл один из ящиков письменного стола и вытащил оттуда потертый клочок бумаги. Очень осторожно он взял бумагу за самые уголки, словно опасался разорвать ее или же оставить на ней отпечатки пальцев. Коул подался вперед и прочитал слова, выведенные выцветшими буквами:

«Я должен Коулу Блэкберну половину доходов от всех „Спящих собак“, потому как до черта продулся ему в карты!»

В самом низу листка четким почерком викторианской эпохи были выведены дата и подпись Эйба Уиндзора.

— Семейство Чен обратилось к двум графологам, и оба они подтвердили подлинность документа, тебе не следует опасаться подделки, — рассудительно заметил Уинг. — Эту бумагу можно считать имеющей силу документа, хотя она и не заверена. В случае если ты представишь бумагу в суд, австралийское правительство непременно признает обоснованность твоих претензий к покойнику.

— Но я вовсе не намерен обращаться в суд, — тихо, но решительно сказал Коул. — Каким бы мерзавцем ни был Сумасшедший Эйб, меня он ни разу не подставил. Кормил меня, когда я бывал голоден, давал мне приют под своей крышей в ненастье, а уж пивом поил от души. — Затем голос Коула сделался более официальным. — Мне довелось видеть рудник «Спящая собака-I». Кроме черных алмазов, там нет ничего стоящего. Если старик сумел найти свои камешки в другом месте — что ж, тем лучше. Уверяю тебя, что вовсе не собираюсь требовать возврата карточного долга, который я за настоящий долг и не принимал.