Что же до сантиментов, — продолжала Фолкнер, не давая ван Луйку возразить, — то очень многие американцы последуют примеру принцессы Дианы: они начнут приобретать обручальные кольца с самоцветами, особенно если ювелиры будут делать эти кольца с подобающим шиком. И вполне возможно, что политики со своей стороны начнут кампанию бойкота алмазов из страны апартеида — ЮАР. Большинство людей ассоциируют алмазы и Алмазный картель именно с Южной Африкой. Лет через пять вы потеряете половину американского рынка. А то и три его четверти.

Фолкнер принялась попыхивать своей сигарой, давая понять, что ей нечего добавить к сказанному. Да ничего и не нужно было добавлять: в США продавалось до трети всех алмазов мира с наивысшей прибылью.

— Но есть ведь еще и Япония, — заметил ван Луйк.

— Правильно, — участливо сказала Фолкнер и опять добавила в свой бокал льда. — Американцы приучили японцев покупать обручальные кольца с алмазами. И американцы же в состоянии отучить их от этой привычки. А это будет означать, что половину нынешнего алмазного рынка вы потеряете, я все страны, что представлены сегодня за этим столом, сократят доходы от продажи алмазов и изделий е бриллиантами ровно наполовину. Едва ли это все стоит того, чтобы в очередной раз дергать за израильскую веревочку. Не так ли?

— Но вам известно, мисс Фолкнер, что «Консолидейтед минералз» контролирует не только рынок алмазов.

— Именно поэтому до сих пор американские политики не протестовали против алмазов, ввозимых в страну, — парировала Фолкнер. — Вы нуждаетесь в нашем рынке алмазов, нам необходимы ваши стратегические минералы. Так что давайте-ка закончим наши препирательства и займемся подысканием более приемлемого компромисса, чем тот, что вы предложили.

Ван Луйк прикрыл глаза. У него так сильно болела голова, что каждое биение его сердца отзывалось острой болью. Ведь он предупреждал свое начальство, что с Соединенными Штатами, возможно, будет сложно договориться, если как следует наступить на хвост Израилю. Его никто и слушать не захотел. Что ж, теперь у них попросту не будет иного выбора.

— Возможно, потерю рабочих мест и иностранной валюты в Израиле можно будет компенсировать за счет иных источников, — сказал ван Луйк, глядя на Сингха.

— Не выйдет, — сказала Фолкнер. — Израилю не нужны подачки за счет Индии. А почему бы не позаимствовать немного у Медведя?! На протяжении последних девяти лет каждые полгода русские получают дополнительно десять процентов средних и крупных алмазов.

Яраков обернулся к Фолкнер и, не дав ван Луйку и рта раскрыть, сказал:

— В результате последних политических изменений у нас возникли серьезные проблемы с безработицей и иностранной валютой. Ваша страна поддерживает политику гласности в средствах массовой информации, но мы и по сей день вынуждены за американское зерно расплачиваться американскими долларами.

— Господа, — резко вмещался ван Луйк. — Я уверен, что основа для взаимоприемлемого компромисса существует. Россия и впредь будет получать свою долю алмазов, потому что она в состоянии за небольшие деньги делать огранку наилучшим образом.

Арам грустно взглянул на ван Луйка, однако смолчал. То, что говорил ван Луйк, было правдой.

— Россия гарантирует хорошие цены для израильских ювелиров, которые занимаются изготовлением бриллиантовых украшений, — продолжал ван Луйк, глядя на Яракова. — Более того, Израиль согласился принять на учебу ряд русских мастеров, чтобы научить их изготовлению высококлассных украшений.

— Соединенные Штаты не будут возражать до тех пор, покуда конечный результат не повлияет на положение Израиля в мировой экономике, — заметила Фолкнер, выпуская табачный дым.

Ван Луйк понимающе кивнул, почувствовав некоторое облегчение. Все зависело от позиции Фолкнер. И тот факт, что она воздержалась от принципиальных возражений, означало, что и сегодня на встрече главными будут сугубо экономические мотивы.

— Мистер Арам? — Ван Луйк повернулся к израильскому представителю.

— Мы со своей стороны просим заключить на двадцатилетний период соглашение о сотрудничестве, — резко сказал Арам. — Мы готовы обучать русских искусству огранки и изготовления изделий. Но не получится ли так, что потом русские выживут нас с мирового рынка?

— На пять лет, — сказал Яраков, пристально разглядывая свои ногти и при этом нарочито не глядя на Арама.

— Ну хоть на пятнадцать.

— На пять!

— На тр…

— На пять, я сказал, — оборвал его Яраков. — Это мое последнее слово.

— Может, ваше и последнее, но вот вопрос: сумеете ли вы заручиться поддержкой Москвы? — поинтересовалась Фолкнер. Она перекладывала бокал со льдом из руки в руку, и ледышки тихо позвякивали, ударяясь друг о друга и о стекло. Яраков ничего не ответил. Тогда Фолкнер повернулась к Араму. — Так как насчет двадцати лет?

Голос ее был таким, будто она спрашивала о некоей малозначительной подробности. Однако в ее словах все всегда было важным. Арам, поколебавшись, согласно кивнул. Яраков с кислой миной на лице также кивнул, давая понять, что вынужден принять данное условие.

— Мисс Фолкнер, должен заметить, что просьба вашей страны на удивление скромна, — сказал ван Луйк.

— Так ведь и наш рынок невелик.

— С этим мы не согласны. Проведенные нами исследования позволяют говорить о том, что в мире увеличивается потребность в бриллиантах. Мы полагаем, что и американский рынок расширится, особенно учитывая то, что американские ювелиры намерены в ближайшем будущем развернуть новую рекламную кампанию в масштабах всей страны.