— Он и мистер Уиндзор частенько вместе поддавали. Они давно знали друг друга. Если верить злым языкам, у них было много общего. Мистер Стрит явно предпочитает цветных женщин. Он известен также как очень крутой малый. Именно мистер Стрит обнаружил наших людей, обследующих ферму. Двоих он уложил на месте, а сам остался без единой царапины.

Брови Коула поползли вверх.

— Двоих, говоришь, уложил? Да, ловок, нечего сказать. Что же об этом думает австралийская полиция?

— Ничего не думает. Мистер Стрит поймал этих людей, когда они пытались залезть в дом. Они первые открыли стрельбу. Он в ответ уложил двоих на месте. Жаль, конечно, хотя, с другой стороны, это были всего-навсего желторожие.

Коул уловил в тоне Уинга сдержанную ярость. Многие австралийцы, в основном фермеры, не считали цветных за людей. В особенности китайцев, которые подвергались чудовищной дискриминации.

— А что говорится в медицинском заключении о вскрытии тела Эйба? — поинтересовался Коул.

— Если даже его и вскрывали, результаты вскрытия не попали в отчет. Тут просто сказано. «Смерть наступила в результате упадка сил, вызванного погодными условиями». Ведь тело Эйба было обнаружено не сразу.

— Мне не нравится, что этот Стрит, как пресловутый пострел, повсюду успел.

— Да и мне это не по душе. Но выводы пока делать рано. В Кимберли малолюдно, и потому неизбежно повторение фамилий. Тем более этот Стрит был очень тесно связан с Уиндзором. Больше того, Стрит в свое время даже принимал участие в разработке контракта по «Спящим собакам» с Конмином. Не сомневаюсь, что именно ему австралийское правительство поручит заняться оценкой участков покойного Уиндзора.

— Постарайся, чтобы духа Стрита здесь не было, — настойчиво сказал Коул.

— Сделаем все от нас зависящее.

— Аты уверен, что Стрит не работает на Конмин?

— Я полагаю, Стрит потому связан с некоторыми представителями картеля, что он не работает на нас.

— А всякий потенциальный конкурент — потенциальный друг наших врагов.

— Вот именно.

— Ты ведь записываешь разговор? — поинтересовался Коул.

— Как всегда…

— Хорошо бы получить фотопринадлежности, которые мы с Эрин для отвода глаз отослали в Лондон.

— Все это я уже послал на ферму с нарочным. Он все доставил, пока вы спали. — Уинг тихо рассмеялся. — Таможенники рассчитывали обнаружить в багаже Эрин тайное бурильное оборудование, — продолжил Уинг. — А вместо этого нашли только обыкновенные фотокамеры, объективы и фотопленку. Представь, как у них вытянулись морды.

— А как ты объяснишь, для чего пришлось завезти на ферму такое количество электроники?

— В ближайшее время офис компании «Блэк Уинг» в Дарвине будет расширяться. Мы всего лишь закупили оборудование заранее и сложили его там до поры до времени, чтобы иметь под руками при первой же необходимости.

Коул усмехнулся, поскольку в каждом слове Уин-га гак и сквозило самодовольство. Затем он холодно сказал:

— Да, и еще вот что. Первым же рейсом убери отсюда Лай к чертям собачьим, чтобы и духу ее тут не было.

— Это весьма огорчит дядюшку Ли.

— Переживет!

— А кроме того, Лай очень хорошо изучила специальные средства связи, освоила компьютерные программы, сориентированные на поиск полезных ископаемых. Она может оказаться для тебя бесценным помощником.

— Мне такой помощницы не нужно.

— Судя по твоим словам, ты слишком уж близко к сердцу воспринимаешь ее присутствие. Может, ты все еще к ней неравнодушен?

Хорошо, что его и Уинга разделяет огромное расстояние, подумал Коул. Иначе тому могло бы весьма и весьма не поздоровиться, а это, в свою очередь, огорчило бы дядюшку Ли.

— Куда бы я ни пошел, где бы ни оказался. Лай так и норовит прижаться ко мне. Только все попусту. Пусть дядюшка Ли не надеется, что она может разжечь потухший огонь. Так ему при случае и передай, — напрямик заявил Коул. — От меня семейство Чен ровным счетом ничего не получит, кроме половинной доли добычи с прииска. Скажи также дядюшке Ли, что он меня недооценил.

— Не думаю, что стоит без необходимости раздражать его. Ведь, посылая ее на ферму, он имел в виду только обеспечение оптимальной связи с семейством Чен.

Коул холодно рассмеялся. Он вспомнил жаркие ночи и смуглую женщину, которая извивалась под ним в пароксизме страсти.

…Много всего о любви говорится людьми,

Вам же, коварные жрицы, отлично известно,

Можно ли верить гортанным признаньям экстаза.

— Обеспечение связи, говоришь? — язвительно переспросил Коул. — Так теперь называется в Гонконге обычная проституция?

Ответом на его слова было молчание.