Почти все места были заняты, но Надин заметила бывшего одноклассника за столиком ближе к центру.

– Вперед! – сказала она, улыбнувшись Элинор, и прошествовала через зал. – Как дела-а-а, Кларенс? – Надин положила длинные пальцы себе на бедра и наклонилась, демонстрируя декольте.

– Надин Шеррвуд, – произнес этот мощный парень, запнувшись. Он смотрел на Надин так, будто она была ниспослана ему Богом.

– Что, так и будешь на меня пялиться или предложишь нам сесть? – мурлыкнула она.

– П-прости. Пожалуйста. – Он вскочил и предложил им обеим усесться. Элинор втиснулась рядом с Надин, которая представила их друг другу.

– К-как у тебя дела?

– Отлично. – Надин наклонилась, позволяя Кларенсу зажечь ей сигарету. Они продолжили беседовать, а Элинор принялась обмахиваться.

– Что-то жарко тут, – сказала она в никуда. У нее вдруг пересохло в горле, и трудно было пошевелиться, не врезавшись при этом в друга Кларенса, у которого пахло изо рта гнилым сыром. Он почти ничего не говорил, но не сводил глаз с ее губ. Все-таки это неудачная затея, решила Элинор. Надо было поступить, как она хотела, и остаться дома. Элинор оглядела зал в поисках официантки, и тут-то она его и увидела.

Мистер Спина из библиотеки. Уильям. Он повернулся к Элинор прежде, чем она успела отвести взгляд, улыбнулся, и она помахала ему рукой в ответ. Он тоже помахал и шагнул в толпу. Элинор опустила голову, надеясь, что он не к их столику идет, но в то же время только этого и желая. Она попыталась переключиться на разговор Надин и Кларенса и заняла руки тем, что открывала и закрывала застежку на портсигаре Надин.

– Что, созрела наконец закурить? – поддразнила ее Надин, а заика Кларенс воспринял это как знак пододвинуться поближе, отпугивая круживших вокруг парней.

На Элинор упала чья-то тень, и она залилась краской.

– Элинор?

Он сменил свитер на твидовый пиджак и рубашку с остроугольным воротничком. Синий цвет ему очень шел.

Элинор запрокинула голову и улыбнулась.

– Уильям, верно?

– Надо же, второй раз за день сталкиваемся.

– Да, удивительно.

Тромбонист издал долгий, постепенно затухающий звук, а солист пропел последние высокие ноты песни.

– Потанцуем? – Он подал ей руку.

Элинор покраснела и протянула ему руку, чувствуя, что у нее дрожат пальцы.

– С удовольствием.

Пока она выбиралась со своего места, Надин в приливе энтузиазма ущипнула ее под столом за бедро. Уильям не отпустил ее, даже когда она встала, и Элинор пошла через толпу, держась за его теплую руку. Пальцы у него были гладкие, будто ему в жизни не приходилось заниматься тяжелой работой, а не жесткие и грубые, как у ее отца – да и как у большинства парней, которых Элинор знала на родине. Квартет играл громко, и Элинор радовалась, что музыка заглушает стук ее сердца.

Как только она шагнула на паркет танцпола, ансамбль замедлил темп музыки. Пары прильнули друг к другу. Уильям шагнул ближе и обнял ее за талию так, будто сто раз уже это делал. Пахло от него чудесно – древесной корой, а может, бергамотом. Что бы это ни было, запах был очень мужской.

– Не ожидал тебя здесь сегодня встретить. Раньше я тебя только в библиотеке видел, – низким голосом сказал Уильям ей на ухо.

Элинор сглотнула. Он что, и раньше обращал на нее внимание?

– Меня соседка по общежитию притащила.

– А ты, конечно, лучше бы сидела дома и занималась.

– Откуда ты знаешь?

– Ты в библиотеке работаешь.

– И что это должно означать?

– Наверняка ты больше времени проводишь с книгами, чем с людьми, – поддразнил он ее, демонстрируя в улыбке идеально ровные зубы.

– Иногда с ними приятнее.

– Ну что ж, мисс Элинор, я рад, что сегодня вы здесь. Всем нужна передышка. – Он крутанул ее, потом запрокинул. – Это полезно для души.

– Откуда такая мудрость? – Она подняла голову, чтобы ее глаза блестели на свету.

– Из жизненного опыта.

Они танцевали легко и непринужденно, кружась и подпрыгивая, три песни подряд так, будто звучала одна песня. К тому моменту, когда ансамбль сделал перерыв, лоб у Элинор вспотел, да и локоны наверняка обвисли. Они поаплодировали музыкантам, и тут раздались громкие голоса, которые заставили всех обернуться ко входу.

– Что-что? Кто-кто? Что-что? Кто-кто?

Через толпу маршировала шеренга девушек в сиреневых платьях-рубашках с серебряными поясами. Люди расступались перед ними, и наконец они выбрались на танцпол, синхронно двигая руками и ногами. Барабанщик уже собирался уходить со сцены, но все-таки немного постучал для них. Девушки хлопали в такт, а потом хором выкрикнули: