Меня парализует страх. Я должна бороться, должна защитить себя или хотя бы попытаться это сделать. Но вместо этого я могу лишь с ужасом смотреть на приближающегося парня.

– От… пус… тите… – с огромным трудом выдавливаю я.

Тот, что удерживает меня, наклоняется к моему уху и, мерзко хихикнув, спрашивает:

– Что ты там блеешь, козочка? Пустить? Куда? К Финну на член? Думаешь, у меня меньше?

При этом он прижимается ко мне бедрами, давая понять, что возбужден.

Меня бросает в холод, а сердце словно обрывается и гулко ухает куда-то вниз.

– Может, и больше, – гогочет тот. Развязно скалится и демонстративно поправляет ширинку. – Ну Чего такая пугливая? Сама же башкой крутила, выискивая, с кем бы потрахаться. А теперь что? Или ты с двумя еще не пробовала?

От их грязных мерзких слов перед глазами начинает плыть. Едва я пытаюсь, пусть и слабо – ведь тело практически не слушается – оттолкнуть того, кто меня держит, как оба парня откровенно хохочут.

– Хочешь поиграть, крошка? – горячее дыхание обжигает кожу. Второй, который Финн, подходит еще ближе, и теперь я практически зажата между ними двумя.

Понимание, что вот так, в подсобке ресторана, произойдет мой первый интимный опыт, приводит меня в состояние, близкое к обмороку. Уши закладывает, а по спине не просто мурашки, а уже холодок струится.

Я не верю. Не верю…

На глаза наворачиваются слезы. С трудом упираюсь ладонями в грудь Финна, пытаясь оттолкнуть, но тот легко перехватывает мои запястья и отводит в сторону.

– Ну, давай поиграем, крошка.

Я готовлюсь к тому, что будет дальше. Хотя можно ли подготовиться к насилию?

Внутри все кричит и бьется, но я не могу произнести ни слова. Слезы – единственная реакция, которая пробивается через блок организма.

Трусливо жмурюсь, но почти сразу слышу, как щелкает замок.

– Мужик, вали давай, и…

Я испуганно распахиваю глаза, боясь, что будет еще и третий. Однако то, что я вижу, даже не успеваю как-то осознать. Просто ловлю отдельные кадры того, как незнакомый темноволосый мужчина практически молниеносно отталкивает от меня Финна, укладывает того лицом в пол так, что тот обмякает. А затем он разбирается с тем, кто все еще держит меня.

Точнее, держал. Момент, когда его наглые руки пропадают с моего тела, я даже не успеваю зафиксировать.

Глядя на то, как незнакомец ожесточенно впечатывает его в стену, оставляя кровавые разводы, я нервно отступаю назад. Упираюсь спиной в какой-то стеллаж, растерянно шарю руками по полкам, не отрывая взгляда от своего спасителя.

Однако когда он оборачивается, из моего горла вырывается сиплый крик, который, скорее, похож на сдавленный шепот.

– Нет…

Мужчина замирает, давит на меня немигающим взглядом. Воздух в комнате пропитан насилием, запахом крови и жестокости. Перед глазами тут же вспыхивают картинки прошлого, а страх сковывает мое тело.

Незнакомец полностью разворачивается в мою сторону, и я ловлю мысль, заставляющую испугаться еще сильнее – я его видела. Вчера на выступлении я видела этого человека. Это он стоял возле первого ряда и пристально разглядывал меня, словно диковинную вещь. С огромным трудом сглатываю ком в горле.

Сейчас то самое ощущение пристального внимания возвращается, и мелькает догадка, что это он и рассматривал меня в зале ресторана.

Снова беспорядочно шарю руками по полкам, но ничего не попадается. А оторвать взгляд от мужчины и посмотреть, что можно найти для самообороны, у меня не хватает храбрости.

Брюнет делает всего один шаг ко мне, а меня едва не сносит от той мужской ауры опасности, что исходит от него.

Высокий, широкоплечий, в темной рубашке и таких же брюках. Он с легкостью разобрался с двумя довольно крепкими ребятами – так молниеносно, словно идеально знает, как это делать.

И вот с этим человеком я нахожусь наедине в комнате, куда никто не придет меня спасать.

Я беззащитна, уязвима. Если он задумает закончить начатое этими двумя мерзавцами, смогу я хотя бы что-то противопоставить ему?

Мужчина между тем подходит еще ближе. Делает это нарочито медленно, словно дает понять – власть в его руках.

– Ты… – сипло выдыхаю. – Ты их убил?

Почему-то именно этот вопрос мне удается озвучить. На краткий миг на лице незнакомца мелькает недоумение.

– Действительно переживаешь о тех, кто едва не поимел тебя в грязной подсобке?

Голос мужчины звучит низко, хрипло. Будто он либо долго болел, либо у него повреждены голосовые связки. Может, кто-то и не обратил бы внимания, но мой слух четко улавливает этот необычный тембр.