— Маску сними, — уже громче и решительнее говорит она.

— Зачем? — говорит он.

— Просто так, — говорит она.

— Просто так ничего не бывает, — говорит он. — За поцелуй сниму, пожалуй, а просто так — нет.

— Хорошо, — говорит она.

Он наклоняется к ней. Ближе. ещё ближе. Она видит только его тёмные глаза в прорезях белой маски — они кажутся совершенно чёрными.

— Ну? — говорит он, и Даша быстро касается губами того места, где у маски щека.

— Нет, — говорит он. — Это нечестно. Это не считается.

Маска вплотную придвигается к Дашиному лицу и прижимается к её губам чернеющей дырой своего рта.

— Вот это другое дело, — говорит он. — Вот это по правилам.

— Теперь ты, — говорит Даша и испытующе смотрит на него.

— Теперь я что?

— Снимай маску, — говорит она. — Ты же обещал.

— Лучше ты сама её с меня сними, — говорит он. — Так интереснее будет.

Даша смотрит на него с сомнением.

— Что, боишься? — говорит он.

— Нет, — говорит она, — не боюсь. Бояться раньше надо было.

Она берет маску за острый подбородок и резким движением поднимает се вверх.

— Ну что? — широко улыбаясь, говорит Сергей. — Похож я на ту фотку, которую я тебе на мыло присылал?

— Да, — тихо говорит Даша, — похож.

— Вот и хорошо, — говорит он. — А ты боялась чего-то.

— Ничего я не боялась — с чего ты взял? — говорит Даша. — Слушай, я вообще-то не одна здесь.

— А с кем? — говорит Сергей.

— С женихом моим, — говорит Даша.

— А зачем же ты мне тогда свидание назначила, если знала, что с женихом придёшь? — говорит Сергей.

— Ничего я тебе не назначала, — говорит Даша. — Ты спросил, где я буду на Хеллоуин, — я сказала. А потом ты сам уже объявил, что придешь сюда. Я же не могу тебе запретить.

— Хорошенькие фокусы, — говорит Сергей, и в этот момент к ним сквозь толпу протискивается Грег с бутылкой «Перрье» в руках.

— Вот и я, — говорит он, протягивая бутылку Даше. — Твоя любимая. Самое заветное желание. Как заказывали.

— Пойдём отсюда, — резко говорит она.

— Ты же пить хотела, — говорит он.

— Хотела, — говорит она. — На улице попью. Пойдём.

И, схватив его за руку, она начинается проталкиваться через толпу.

— А это кто был? — говорит Грег, когда они наконец выбираются из «Эдема».

— Да кто его знает? — говорит Даша. — Привязался придурок какой-то. Маньяк. Отвези меня домой, пожалуйста.

Устроившись около бара, я по-прежнему пытаюсь глазами разыскать в толпе Игоря или Димку. Дело это, естественно, дохлое, потому что, оказывается, костюмы их далеко не так оригинальны, как мне представлялось поначалу. Буквально за пару минут мне удаётся насчитать четверых мужчин в джейсоновских вратарских масках и пять рыцарей. Все они с дамами — кто с русалкой, кто с инопланетянкой, кто с кем-то вообще непонятным. Типа кикиморы морской или осьминога. Только один из Джейсонов остался почему-то неприкаянным и стоит теперь в двух шагах от меня, тоже прислонившись спиной к стойке бара. В какой-то момент он снимает маску, и я узнаю Игоря. Он отбрасывает со лба спутавшиеся волосы, как будто они мешают ему рассмотреть кого-то или что-то в противоположном конце зала, уже у самых дверей. Перехватив его взгляд, я вижу выходящих на улицу Дашу и её принца.

— Что, — говорю я, — нашел свою интернетовскую подружку?

— Да нет, — машет рукой Игорь. — Я это вообще придумал всё. Так, для прикола. Что я, лузер какой-нибудь — через комп знакомиться? Там нормальных нет и не было никогда. Одни уродки и нимфоманки.

— Ну, тебе виднее, — говорю я. — А Димка где?

— Вон он, — говорит Игорь. — С тыквой перезрелой отплясывает.

Зрелище это, надо сказать, действительно довольно уморительное. Неповоротливый рыцарь в явно мешающих ему картонных латах неловко пытается тапцевать с довольно миловидной девушкой, которая зачем-то изуродовала свою фигуру, пытаясь уподобиться оранжевому символу Хеллоуина.

— Ладно, — говорит Игорь. — Пойду я. Завтра па работу рано.

— Мне тоже, — говорю я. — Но я ещё побуду чуть-чуть, наверное. Интересно всё-таки в настоящей американской традиции поучаствовать. Коренным, так сказать, аборигеном себя хоть в кои-то веки почувствовать.

Когда Игорь уходит, я опять вижу моих старых знакомых — ведьму и трехголового дракона, которые теперь кажутся мне уже чуть ли не родными.

— Выпьешь с нами волшебного зелья? — говорит дракон.

— Конечно, выпью, — говорю я и беру из рук ведьмы высокий хрустальный бокал, в котором бурлит и пенится какой-то напиток сине-зелёного цвета. — А что это такое?

— Пей-пей, не бойся, — говорит ведьма. — Я сама готовила. Из жгучих трав да из палых листьев. Из лунного свста да из молока волчицы. А ещё из корня мандрагоры, на крови голубиной настоянного.

— На крови? — говорю я. — Нет, тогда мне этого не надо.

— Не бойся, шучу я, — говорит ведьма. — Где я тебе кровь голубиную возьму? Пей.

Я делаю большой глоток из бокала. Сладковатый на вкус, но очень крепкий напиток, в котором, наверное, градусов шестьдесят, не меньше, обжигает гортань, растекается по пищеводу.