Я слишком долго любил ее из тени, чтобы отпустить ее сейчас. Я проломил бы ее стены и держал бы ее пленницей в этом коконе, который мы создали. В нашем мире.

— Адриан, — тихо пробормотала она, задремав, и мое гребаное сердце замерло.

Достаточно было одного имени, одного слова, чтобы потрясти меня до костей.

Внезапно мне захотелось убить этого чертового ублюдка еще раз.

Татьяне Николаеву нужен был урок о том, что значит быть собственностью Константина. Пришло время научить ее этому.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

ТАТЬЯНА

Вт

Мы танцевали под звездами на заснеженной гравийной стоянке, вокруг нас не было ни одного здания. Луна и фары, взятые напрокат, давали нам единственный свет. Это была холодная русская ночь, прямо под Москвой, и наше дыхание затуманило воздух.

— Холодно, — проворчала я, сокращая между нами дюйм пространства.

— Я согрею тебя, — поклялся Адриан. Мы медленно танцевали, снег хрустел у наших ног. На мне было белое платье-свитер, красные угги и куртка соответствующего цвета. Флисовые леггинсы частично защищали от холода, но этого было недостаточно. Я мог бы честно сказать, что мое российское наследие простиралось лишь до моей фамилии. Я была американской девушкой до мозга костей.

«Всегда помни, Татьяна». Рот Адриана скользнул по моей голове. «Что бы ни случилось, я иду дальше».

Я поднял голову, чтобы посмотреть на него. Голос Адриана был мрачным, как и выражение его лица. Его слова не имели смысла, если только он не просто цитировал песню.

— Почему мы здесь, Адриан? — тихо спросил я, позволяя ему вести меня, пока мы танцевали под музыку, игравшую из динамиков арендованной машины. Песня Джиллиан Эдвардс «I Go On» не была бы моим выбором для танцев. Особенно не первый танец после того, как мы сбежали.

Мы были женаты почти двадцать четыре часа. Это была не совсем та свадьба, о которой я всегда мечтала, но его кольцо было у меня на пальце. Этого было достаточно.

«Здесь умер мой отец», — прохрипел он, и мои глаза метались вокруг нас, почти ожидая появления призраков. «Его тело так и не было найдено. Он похоронен где-то здесь. Его глаза отдалились, когда он оглядел нас, но почему-то казалось, что мы оба видим не одно и то же. «Здесь было задумано мое будущее».

Я нахмурил брови. — Я думал, твой отец пьяница, а мать… — Мой голос затих, не желая называть ее наркоманкой, но другого слова я подобрать не смог.

— Джанки, — закончил он за меня. Я сглотнул и кивнул. «Мои приемные родители. Он был пьяницей, а она наркоманкой», — уточнил он. «Мой настоящий отец был хорошим человеком. Он просто связался не с тем человеком».

«Твоя биологическая мама?» — прохрипел я.

Его зеленые глаза потемнели, в них кипела такая ярость, что я споткнулась. «Они очень любили друг друга, но на нее претендовал кто-то другой».

Казалось бы, сложная семейная история. Но нам самим этого хватало.

"Мне жаль." Ему было нелегко.

Василий и Адриан подружились еще в детстве, оба выросли в России, задолго до моего рождения. Затем, когда Отец расширил свою деятельность в Штатах, они взяли с собой Адриана. Он был рядом столько, сколько я себя помню — в том или ином виде.

«Это будет наша свадебная песня», — сменил тему Адриан.

Я тихо рассмеялся. «Это своего рода депрессивная песня».

Лицо Адриана представляло собой пустую маску, лишенную эмоций. Его глаза были темнее зеленого цвета, чем я когда-либо видел. Они казались почти черными. Но его сильное тело все еще крепко держало меня в своих теплых объятиях. Что-то было не так, но я не знал что.

«Здесь кровь», — сказал он небрежно, когда вокруг нас обрушился шквал. — Ты видишь красные пятна на снегу, Татьяна?

Мои глаза скользили по белому снегу, светлому под луной. Я не видел никакой крови. Просто свежевыпавший снег, словно теплое белое одеяло, укрыл землю.

— Подсказка, Татьяна, — выдохнул он. «Это подсказка именно там, где мы танцуем».

Но потом я это услышал. Хлопнуть.

Одиночный выстрел. Красный цвет брызнул на белый снег, затем медленно растекся, пропитав заснеженную землю красным. Как краска по белому холсту. Адриан лежал, из его рта капала малиновая жидкость.